Announcement

Без регистрации пишите пока здесь . Краткая памятка форумчанину
При регистрации письмо не приходит, не ждите. Сразу вводите логин и пароль.
А Вы ник-то свой помните? ;)

#126 2016-02-07 18:08:31

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Урукхай, вот ссылка. smile

Offline

2016-02-07 18:08:31

Постовой
В нашей мышеловке сыр платный!

Re: Рассылка Вадима Зеланда



#127 2016-02-07 20:50:16

Урукхай
ватник
Registered: 2014-11-05
Posts: 2,500
Reputation :   38 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Спасибо, Hermione smile

Offline

#128 2016-02-07 21:11:21

Урукхай
ватник
Registered: 2014-11-05
Posts: 2,500
Reputation :   38 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

А у таких экстраординарных, какими являлись дива и жрица, вообще все бывает непредсказуемо, поскольку они и сами не знают, что в следующий момент сотворят.

Может это просто гормональные всплески, а не экстраординарность? rolleyes

Offline

#129 2016-02-07 23:52:04

Amaliya
Member
Registered: 2011-06-25
Posts: 609
Reputation :   13 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

О, Урукхай!

Интересно послушать твоё мнение.

Возможно ты оценишь перлы  гения ВЗ
более трезвым взглядом?  smile

Offline

#130 2016-02-17 15:54:08

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Выпуск N 9. Первое повеление

Трансерфинг
Управление реальностью

Выпуск N 9. Первое повеление

   
   

- Фати! - раздался голос Матильды. Это был не совсем ее голос, а словно его металлически-цифровая копия. Плоскости с проекциями обнявшейся пары тут же завибрировали и отозвались такими же металлическими отзвуками эха, но не протяжными, как бывает в горах, а короткими резкими импульсами:
- Ти, -Ти, -Ти, -Ти.

- Матильда! - откликнулся голос Итфат, и тоже раскатился отрывками эха:
- Льда, -льда, -льда, -льда.
- Фати, мы зависли! - вновь закричала Матильда.
- Исли, -исли, -исли, -исли.
- Ах-ха-ха-ха! - ни с того, ни с сего рассмеялась Итфат.
- Ахаха, -ахаха, -ахаха, -ахаха - подхватило эхо.

Картина повисших проекций, вместе с нереалистичными голосами, была настолько зловещей, что смех с ней едва ли вязался. Можно было подумать, жрица сошла с ума.

- Фати, ты меня пугаешь! - крикнула Матильда
- Аешь, -аешь, -аешь, -аешь.
- Отклей нас! - отозвалась Итфат.
- Лейнас, -лейнас, -лейнас, -лейнас, - почему она употребила такой термин, было тоже непонятно и странно.
- Я не могу пошевелиться!
- Иться, -иться, -иться, -иться.
- Весело!
- Есело, -есело, -есело, -есело, - продолжала в том же духе Итфат, - Вспомни про бантик!
- Нтик, -нтик, -нтик, -нтик.

На последних отзвуках эха, проекции вдруг схлопнулись вместе, и дива со жрицей свалились на пол, уже в своем первозданном виде.
- Прямо жуть! Жуть прямо! - воскликнула Матильда, поднимаясь на ноги.
- Есело, -есело, -есело, -есело, - Итфат задергалась, как в брейк-дансе, затем внезапно смолкла и застыла, подобно манекену.

Матильда, потеряв дар речи, уставилась на нее. Но жрица вдруг отмерла, взглянула на испуганную диву, и рассмеялась.

- Фати, прекрати меня пугать! - закричала Матильда, - Нашла время шутить шутки! Мы едва живы остались!
- У-ля-ля! - Итфат встряхнула головой, поморгала, попрыгала, словно проверяя, все ли на месте.
- Ладно-ладно, Тили! - она потрогала уже готовую обидеться диву, - Главное, мы это снова мы, и мы вместе!
- Как ты можешь еще веселиться? - негодовала Матильда, - У нас ничего не получилось, и мы чуть не застряли где-то. А если бы мы застряли навсегда? Неужели тебе не было страшно?
- Наоборот, если становится очень страшно, пусть лучше будет очень весело.

- Фати, ты меня удивляешь. У тебя проявляются качества, о которых я не знаю.
- Я и сама о них не знаю, - сказала Итфат, - Я себя забыла, а теперь вспоминаю.
- Как это, ты себя забыла?
- Во мне что-то есть. Есть что-то, чего я не знаю, но чувствую.
- Чувствуешь то, чего не знаешь! Шикарное чувство. Мне бы так. Вот я, о себе все знаю.
- Ты не права. Не знаешь. Никто не может все о себе знать.
- Хела! Фати, ты иногда выдаешь такие мысли, от которых в жар бросает.
- А что я такого сказала?
- Вот ты сказала, а мне теперь думай, чего я о себе не знаю.

- Я ведь тоже от себя такого не ожидала, что рассмеюсь вместо того чтобы испугаться. Так вышло, сначала спонтанно, а потом намеренно, - сказала Итфат.
- Как это, сначала спонтанно, а потом намеренно? - спросила Матильда.
- Это когда подчиняешься первому порыву, который идет откуда-то из глубины твоего Я, минуя мыслительный центр.
- Минуя, говоришь, мыслительный центр?
- Когда что-то идет из тебя, как безмолвное повеление, без слов и объяснений. И когда не успеваешь сообразить, что это и почему, а просто повинуешься. И лишь потом понимаешь, что повеление было верным.

- Интересно. У меня тоже бывает нечто подобное, - сказала Матильда.
- Ты тоже следуешь первому повелению? - спросила Итфат.
- Да, иногда.
- Вот и я, сначала последовала, а потом поняла, что повеление подсказывает мне способ выйти из оцепенения. А заодно и тебе напомнить про бантик, чтобы ты нас вернула обратно так же, как мы там оказались, уж не знаю где это там.

- Выходит, ты спектакль здесь разыграла? - удивилась Матильда.
- Ага-ага, - сказала Итфат, - Что такое спектакль?
- Кино, которое играют, но не снимают.
- Почему-почему не снимают?
- Чтобы было как в жизни, по-настоящему.
- А кино разве не настоящее?
- Ну, кино это как бы копия спектакля.
- А спектакль, это копия жизни?
- Да, в некотором роде. Фати, ты опять что-то пытаешься вспомнить?

- Странно, получается цепочка: жизнь, спектакль, кино, - сказала Итфат, - А я припоминаю, меня учили, что все наоборот: сначала создается замысел, потом по замыслу крутится действо, а потом уже действо воплощается в жизнь. Все наоборот!
- Какой замысел, кем создается? - спросила Матильда.
- Помнишь, о чем мы говорили: что было, что есть, и что могло бы быть - это все кино. Сначала отснято, потом происходит.
- А! Модели-не-модели.
- Кино - это модель, а жизнь, то есть реальность - это воплощение модели. Мы сейчас находимся в кино.
- В модели реальности?
- Да, или в метареальности, по словам Преддверия.
- И нам надо выбраться в реальность, в жизнь.
- Верно.
- Но как?

- Пока не знаю, - сказала Итфат, - Интуитивно чувствую, что требуется каким-то образом пройти обратную цепочку: кино, спектакль, жизнь.
- Звучит слишком абстрактно, - сказала Матильда, - Нам бы что-нибудь конкретное предпринять.
- Но видишь, Тили, идея перемещения по страницам реальности не сработала.
- Да, почему-то одним лишь усилием воли не получается, даже в мегалите. Надо что-то другое. Что-то другое надо.
- А о чем тебе говорит твое первое повеление?
- Есть один вариант, который мы еще не испробовали.

Они переглянулись.
- Я угадала? - спросила Итфат.

Продолжение следует.

Offline

#131 2016-02-25 21:49:06

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Выпуск N 10. Зеркало


Трансерфинг
Управление реальностью

Выпуск N 10. Зеркало    

– Осталась еще другая сторона, – сказала Матильда.
– Где все колышется? – спросила Итфат.
– Да, надо попробовать. Попробовать надо.
– Хоть и страшно?
– Здесь все что ни случается, все страшно!

И тут, будто в подтверждение сказанного, в мегалите запустились какие-то движения и звуки.
– Опять что-то начинается! – воскликнула Матильда.
– Тили, не забывай, поосторожнее с мыслями, – сказала Итфат.
– Куда же мне девать свои мысли? Я же не могу ни о чем не думать и ничего не говорить!
– Есть просто мысли, а есть установки. Мысленные установки оказывают влияние на реальность.
– Какие такие установки?
– Это когда выносишь вердикт, что реальность такая и такая.
– Вердикт? А что я особенного сказала-а-а-а?! – не успела Матильда договорить, как пол пришел круговое в движение.

Вернее, было не совсем понятно, что вращается: пол относительно стен, или стены относительно пола. Дива и жрица инстинктивно ринулись к выходу, но дверной проем оказался загорожен черной стеной. Движение сопровождалось зловещим тиканьем, как будто внутри мегалита работал часовой механизм: чики-чики-чики-така, чики-чики-чики-така.

Наряду с обратным вращением пола и стен, с каждым ударом главного такта перемещались еще и колонны, двигаясь рывками, подобно стрелкам кварцевых часов. Цилиндр в центре зала оставался недвижим, но ухватиться за него было невозможно, так что дива со жрицей держались друг за дружку, не зная, куда себя деть. Внезапно все прекратилось и замерло.

Первой пришла в себя Итфат.
– Я насчитала двенадцать ударов, – сказала она.
– У тебя еще хватило хладнокровия считать! – воскликнула Матильда, – Я чуть не описалась!
– Ах-ха-ха, Тили! – рассмеялась жрица, – Это бы вряд ли помогло сейчас!
– Тебе все смешно! Как ты так можешь?
– Ладно-ладно, давай посмотрим, не открылась ли дверь.

Они направились к выходу. Дверной проем и в самом деле был свободен. Подруги выбрались наружу, и тут же обе вскрикнули от неожиданности. В окружающей среде что-то изменилось. Все было по-прежнему и на месте, но соотношение длительности движения и времени стало иным. Дива и жрица двигались как в замедленной съемке, и только их голоса звучали в нормальном темпе.

– Фати, что происходит?! – закричала Матильда.
– Не знаю, мы словно под водой находимся, – отозвалась Итфат.
– Боже, когда все это закончится!
– Тили-Тили! Не унывай. Как ты говоришь, надо валить отсюда? Валить отсюда надо!
– Надо-надо! Уже скорей-скорей! Я тоже как ты говорить стала.
– Тогда побежали-побежали!

И они побежали, если это можно так назвать, поскольку двигались как акванавты. Небо было все так же разделено на две полусферы. Одна половина была разлинована светящимися меридианами, а на другой наблюдалось колышущееся марево, куда и направились дива со жрицей. Какие еще опасности могли их там подстерегать, они не ведали, но в любом случае требовалось что-то предпринять.

Выбираться из города пришлось долго. Когда, наконец, им это удалось, перед ними открылась удивительная картина. Там, где прежде была пустыня, теперь плескалось настоящее море, с волнами, шумом прибоя, и даже с травой и пальмами на берегу. Однако растительность начиналась как-то странно вдруг, с резкой границы.

– Хелала! Фати! Как здорово! Море! – закричала Матильда.
– Погоди радоваться, может это мираж, – высказала предположение Итфат, – Видишь, как все колеблется.
Картина и впрямь будто плыла в потоках горячего воздуха. Но Матильда была вся в нетерпении.
– Я хочу туда! Скорее уже! Уже скорее-е-е!
Они старались с удвоенной энергией, но шевелились все так же медленно, едва приближаясь к цели. А передвигать ноги становилось все труднее, словно какая-то сила держала и не пускала вперед.

В конечном итоге они встали, будучи не в состоянии сдвинуться с места, ни даже пошевелиться. Зависла пауза. Через несколько мгновений откуда-то принесся нарастающий звук спущенной тетивы, и в тот же момент обеих старательниц, как натянутой резинкой отбросило назад. В полной растерянности они уселись на песок. Зазывающее море с пальмами как было, так и осталось вне досягаемости.

– Это форменное издевательство! – возмутилась Матильда.
– Да, реальность иногда бывает склонна к садизму, – сказала Итфат.
– Что будем делать?
– Надо найти способ туда добраться.
– А что нас может не пускать? И почему?

– Насколько я помню, – сказала Итфат, – мой Наставник учил меня, что если творится что-то неладное, надо увидеть реальность и себя в ней. Вот ты, Тили, что и как видишь?
– Я вижу море и хочу туда! А что тут еще можно видеть?
– Вот именно! Тебе этого слишком хочется.
– Слишком очень хочется? Очень слишком? А тебе разве не хочется?
– Да, но излишнее хотение напрягает реальность, и она начинает сопротивляться.
– Ух ты, это я еще в школе проходила: действие рождает противодействие. И что же ты предлагаешь, перестать хотеть? Но как я это могу?
– Часто бывает достаточно всего лишь опомниться и отдать себе отчет, каким образом ты напрягаешь реальность. Надо увидеть не только реальность, но и себя в ней. А ты себя не видишь.
– Да как я ее напрягаю? Я в жизни много чего хотела, но никогда такого не было, чтобы меня прям на поводке держали.
– Не забывай, мы в метареальности, а здесь, похоже, все гипертрофировано.
– Ладно, вот я буду себе твердить: я не хочу, я не хочу. Но разве я от этого перестану хотеть?
– Если отказаться от желания нельзя, тогда можно притвориться, обмануть реальность.

– Притвориться? Это я могу, – Матильда на минуту задумалась, – А давай сделаем вот что: пойдем задом наперед.
– Ах-ха-ха! Тили-Тили! Это настолько глупо, что может сработать. Ты умничка!
– Да, это глупо, но попробовать стоит.

Они поднялись на ноги и, хихикая, зашагали к морю вперед спиной. И тут случилось невероятное. Сопротивление среды прекратилось, и они уже двигались с обычной скоростью.
– Фати! – воскликнула Матильда, – Сработало! Мы идем!
– Да! Уже быстро-быстро!
– Но как это вышло? Разве можно обмануть реальность? Ведь я не перестала хотеть!
– Желание не только тормозит реальность, оно еще влечет за собой неправильные поступки. А если ты притворяешься и начинаешь действовать так, будто желания нет, реальность тебя отпускает.
– Хелала, хелала, вот теперь я поняла!
– Тише ты, Тили! Не спугни реальность.
– Это еще кто кого здесь пугает!
– Идем-идем, не оглядываемся.

Так дива и жрица шли задом наперед, пока не наткнулись спиной на какую-то преграду. Удивленные, они повернулись и принялись ощупывать невидимую стену. С этой стороны лежала песчаная пустыня, а с той резко начиналась растительность, и до моря было уже рукой подать, но пройти невозможно. И тут они заметили, что отражаются в стене как в зеркале. Только силуэты отражений с той стороны казались едва различимыми, будто призрачными. Морской пейзаж тоже виделся неясно в колышущейся дымке. Но шум прибоя слышался довольно отчетливо и совсем рядом.

– Фати, ну что за наказанье! Нас опять не пускают!
– Я поняла, – сказала Итфат, – Это зеркало мира: с той стороны действительность, а с этой ее прототип – метареальность.
– Выходит, мы оказались по ту сторону действительности?
– Да, уже давно могли бы догадаться.
– Но что это вообще за зеркало такое?
– Я вспомнила, оно разграничивает два аспекта реальности: настоящий и мнимый.
– Что значит мнимый?
– Помнишь, мы это обсуждали: здесь кино, там жизнь. Здесь то, что было или могло бы быть, а там то, что есть. Здесь образ, там отражение. Сначала отснято, потом реализуется. Сейчас мы в кино. Со стороны образов. Зеркало, только наоборот, понимаешь?
– Значит, мы тоже мнимые?
– Нет, это мы с той стороны стали мнимыми. Видишь, как мы там отражаемся? Просто, наши образы и отражения поменялись местами. Мы из материальной действительности перескочили в пространство образов.

– Но ведь здесь тоже все материальное! – возразила Матильда, – И меня гламроки собирались съесть как вполне материальную деву. Хотя, они меня почему-то синтетической обзывали...
– А разве ты во сне не ощущаешь все как материальное?
– Ну так то во сне! Там все лишь кажется.
– Нет, не кажется. Посуди сама, может ли твой разум выдумать все те причуды, которые случаются в сновидении? А все те миры, где ты летаешь, когда видишь сон, думаешь, они лишь в твоей голове?
– Ну, нет наверное. Не знаю. Не задумывалась.
– Так вот, здесь ты и летаешь. Точнее, твое внимание летает здесь, в метареальности. Пространство образов и пространство сновидений – это одно и то же.

– Но мы же не спим сейчас? – спросила Матильда, – Или спим?
– К сожалению, это не сон, – ответила Итфат, – Здесь не только наше внимание, но и наши тела. Ты, кстати, сразу оказалась в своем теле?
– Да уж, я это почувствовала, меня так связали, что все конечности затекли.
– А я не сразу. Помнишь, я тебе рассказывала, сначала проходила сквозь стены, и лишь потом нашла своего манекена.
– Вот бы нам сейчас протиснуться сквозь эту стену! А так, ни туда не пройти, ни из себя не выйти.
– Да, нам надо как-то осуществить, либо то, либо другое.
– Ух, Фати, я просто в шоке от всего этого. Что нам теперь делать?

Продолжение следует

Вадим Зеланд
[Link]

Last edited by Hermione (2016-02-25 21:49:27)

Offline

#132 2016-02-25 21:50:15

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Чем дальше, тем больше мне нравится. smile

Offline

#133 2016-02-25 23:51:39

Amaliya
Member
Registered: 2011-06-25
Posts: 609
Reputation :   13 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

И мне,Герми! sad

Offline

#134 2016-02-26 13:57:22

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Amaliya, ты наверно смайликом ошиблась? rolleyes

Offline

#135 2016-03-03 17:00:31

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Выпуск N 11. Крышка мира

Трансерфинг
Управление реальностью

Выпуск N 11. Крышка мира    
   

Пока у Итфат и Матильды случилась заминка с зеркалом, в это же время, но в другом месте, крутилось другое кино.

...

Адя Зеленый проснулся от лая соседской собачки. «Странно», - подумал он, - «Вроде, соседский дом сжег еще на прошлой неделе, собачку скормил рыбам... Может, показалось? А может это сон? Надо пойти проветрить свой гениальный ум».

Адя долго искал тапки, называл их изворотливыми ублюдками, грозился выбросить сразу как найдет. Тапки боялись и не показывались. Пришлось идти босиком, поскольку другой обуви у Ади не имелось.

Тропинка, по своему обыкновению, вела через лес к морю. Деревья опасливо уклоняли ветки с дороги, поскольку знали, что с Адей лучше не связываться. Настроение у него, как всегда, было зломрачным.

Свернув с тропинки, Адя вышел на опушку леса, где находился Пень Познания. Адя нередко наведывался сюда, дабы почерпнуть мудрости жизни. Другого места, где почерпывать мудрость, он не знал. Но и этого вполне хватало.

Короче, Пень Познания стоял посреди поляны. В Пне было дупло. В дупле сидела Белка. Адя сунул свой нос в дупло. Белка отвесила Аде щелчок - хороший, с оттяжкой. Получив щелчок по носу, Адя констатировал: «Итак, жизнь - премерзкая штука. Всякий раз убеждаюсь».

Он вернулся на тропинку и двинулся к берегу моря, приговаривая: «Ладно же, покажу я вам всем. Попляшете вы у меня. Попоете». Что он этим хотел сказать, неизвестно. Однако намерение у него было отнюдь не благостным.

На берегу, как очевидно, был берег, море и чайки. Чайки, завидев Адю, неодобрительно закричали. Адя, по привычке, поднял было камень, но потом передумал, пробормотав: «Не-е-е-т, нельзя поддаваться на профанации... или как их там, про... про... Ай, ладно. Координация профанаций - вот принцип, которому надо следовать».

Довольный всей глубиной мысли, которая пришла ему в голову, он решил прогуляться вдоль берега. Море пыталось достать Адю и таким образом разозлить его. Но он не поддавался: «Координация профанаций, хе-хе... Вашу мать!» - Адя споткнулся о большую корягу.

«А вот и профанатор подходящий», - сказал Адя, подняв дубину, и зашагал дальше.

Тем временем, ему навстречу выбежала чем-то встревоженная Желтая Подлодка.
- Ой, Адя Зеленый! - от неожиданности воскликнула она.
- Я-то зеленый, категориально. А ты чего такая вся желтая и неконкретная? - ответил он, ничуть не смутившись.
- А ты разве не знаешь?! Наш мир накрыли крышкой!
- Какой крышкой, кто накрыл, зачем? Ты свихнулась?
- Да посмотри же вверх, дубина!

Адя задрал голову, и вправду - там, где положено быть бездонному небу, нависала какая-то тяжелая темная поверхность.
- Оранжевая Корова первой заметила, - лопотала Подлодка, - она сказала, летать стало невозможно! Я так взволнована, я так взволнована, я вся чешуся! Что с нами будет?! Что все это значит?!
- Это значит, ваш Оранжевый Праздник закончился, и сейчас наступает диппёрпалный кирдец, хе-хе.

- Но как же теперь быть?! Что нам делать?
Адя почесал дубиной затылок, и говорит:
- Я знаю, это все мамотники, это они во всем виноваты, обнаглели, гады.
Подлодка еще больше встревожилась, забегала, засуетилась:
- Ой, кто такие? Они злые? Они ужасные? Они нас съедят?
- Да, либо они нас, либо мы их. Я как раз собирался на охоту. Мамотников надо сначала проваливать, а затем гасить, и ты мне в этом поможешь.
- Ой нет, я не могу, я боюсь!
- А хочешь, чтобы крышка тебя совсем придавила?
- Нет, нет, не хочешь!
- Тогда пошли. И перестань прыгать и скакать вокруг меня.
- Ладно, мы идем спасать мир!

Они свернули с береговой полосы и углубились в лесную чащу. Подлодка все приставала с расспросами:
- А какой он, мамотник? Он дикий? Он страшный?
- Да, он хитер и коварен.
- Мы поймаем его?
- Да.
- Охота на мамотника трудна и опасна!
- Да.
- Но мы спасем мир! А куда мы идем?
- Можешь помолчать хоть минуту?

Так шли они, шли, и наконец пришли. Под раскидистым деревом была кем-то вырыта глубокая яма.
- Что это? - спросила Подлодка.
- Ловушка. Мамотник будет бежать, провалится, и мы его схватим.
- Ух ты, как здорово!
- Надо прикрыть ее ветками и листьями.

Они быстро замаскировали яму, уселись в засаде и принялись ждать. Ждали они ждали, но никто так и не собирался бежать мимо и проваливаться в яму.
- И сколько же нам так сидеть? - спросила Подлодка.
- Да, нужно как-то приманить мамотника, - ответил Адя.
- А что его может привлечь?
- Побольше шума, побольше эмоций.
- Что же ты сразу не сказал, дубина. Давай заберемся на дерево и поднимем шум.
- Ладно, давай.

Вскарабкались они на дерево, и ну горланить песню на весь лес:

Над границей тучи ходят хмуро,
Край суровый тишиной объят.
У высоких берегов Амура
Часовые Родины стоят.

Пели они пели, потом другую песню запели:

I want your love and
I want your revenge.
You and me could write a bad romance.
О-о-о-о-о!
I want your love and
All your lovers' revenge.
You and me could write a bad romance.

И потом еще разные прочие песни пели, но никто так и не появился.
- А тебе не кажется ли, что кто-то из нас идиот? Или, похоже, мы оба? - сказала Подлодка.
- Эмоций маловато. Ну ничего, сейчас мы это исправим.
Тут Адя схватил якорь Подлодки, зацепил его за ветвь, а ее саму спихнул вниз. Подлодка повисла над ямой.

- Что ты делаешь! Злобный, коварный Адя! Сейчас же отцепи меня!
- Вот, так, сейчас дело пойдет, - с удовлетворением отметил Адя, спустился с дерева и затаился в кустах.
- Спасите! Помогите! - кричала, болтаясь на якорной цепи, Подлодка - Адя, я убью тебя, сволочь!

Вдруг, над ямой промелькнула чья-то тень, раздался треск веток, и... кто-то оказался в ловушке.

...

Королева Брунхильда собирала морковку на своем огороде, складывая ее в подол платья, и распевала:

Я королева, а-ля-ля,
Я королева, а-ля-ля!
А вы, мои морковки,
Вы, мои подданные!
Идите уже ко мне,
Мои морковки, а-ля-ля!

Лохматая Зверюга, тем временем, сидел, спрятавшись в ботве, и наблюдал за королевой. У Лохматой Зверюги было такое имя, потому что он и был лохматою зверюгою, а еще потому, что когда он воровал морковку с огорода, королева пускалась за ним в погоню и кричала ему вслед: «Ах ты зверюга лохматая!»

Вообще-то, Зверюге морковка была не нужна, просто он влюбился в королеву и старался всякими способами привлечь ее внимание. А это было непросто. К тому же, Брунхильда была воинственной особой. Ходили легенды, что завоевать ее сердце сможет лишь тот, кто одержит над ней верх в поединке. Но мало кто на это отваживался, поскольку мечом она владела в совершенстве.

Вот и Зверюга тоже, очень боялся Брунхильду и не знал, как подступиться к ней. Пробовал он дразнить ее, обзывать, исподтишка дергать за юбку, угрожать даже - все тщетно. Брунхильда ему твердила одно:
- Ты, Лохматая Зверюга, должен сразиться со мной.
- А если я победю тебя, - спрашивал Зверюга, - ты меня полюбишь?
- Нет, - отвечала королева.
- Вот видишь! Тогда зачем?

Зверюга почему-то надеялся, что когда-нибудь он разозлит королеву так, что она за ним погонится, поймает его, поколотит, и влюбится вдруг. Не зря же говорят, «бьет, значит любит».

Так вот, выждал Зверюга удобный момент, когда королева нагнулась к земле, и кинул в нее морковкой, угодив прямо в любезное мягкое место.
- Ах ты зверюга лохматая! - королева в ярости вытряхнула из подола своих подданных и погналась за лишенцем. А тот уже вовсю улепетывал в сторону леса и верещал:
- Брунхильда, я утащу тебя в свою пещеру!

Но погоня длилась недолго. Лохматой Зверюге не посчастливилось, он с треском провалился в какую-то яму. Очевидно, это была та самая ловушка, которую подстроили Адя Зеленый и Желтая Подлодка.

Ну, тут началось. Адя подскочил к яме с дубиной:
- А, попался, зловредный мамотник! Сейчас я буду тебя гасить!
Подлодка, болтаясь на дереве, пищала:
- Поймали, поймали! Колоссально! Адя, зараза зеленая, сними меня сейчас же! Как ты будешь без меня спасать мир?!

С лесной округи на шум собрались звери и птицы. Все с любопытством заглядывали в яму. Там сидело лохматое существо с грустными глазами, которое, казалось, потеряло дар речи от неожиданности и удивления.

Адя жестом призвал всех угомониться:
- Дамы и господа, прошу внимания! Итак, наступает торжественный момент. Наш мир накрыли крышкой, но это еще не конец. Мы не унываем и не сдаемся. Друзья и соратники! Сейчас нам как никогда требуется тесно сплотить наши ряды в борьбе за неотъемлемое право быть свободными и осознанными индивидами в системе, которая, так сказать, довлеет над нами своей крышкой, лишает нас самого ценного - свободы выбора, суть которой состоит в том, что каждый осознанный индивид вправе решать, быть ли ему под крышкой, или над ней, вариться ли ему в супе общече ловеческих заблуждений и низменных страстей, или же воспарить над серой массой невежества и мрака, подобно чайке, которая свободно реет над свалкой, обозревая с высоты своего полета всю суть мироздания, осознавая всю иллюзорность и бренность, так сказать, всего сущего, обретая ясное понимание того, что наверху есть верх, а внизу есть низ, и достигая тем самым состояния высшего просветления и прозрения в том, что иначе, или другими словами, наоборот, быть просто не может, потому что внизу не бывает верха, а вверху низа, ибо таков неизменный пор ядок вещей, и...

Тут с неба, или точнее оттуда, где оно должно было быть, на землю шлепнулась Оранжевая Корова.
- Ух, летать совсем невозможно стало. Короче, Адя...
- Вот я и говорю, - продолжил он, - вопрос состоит в том, что... Да перестаньте меня перебивать! Совсем запутали! Слезай уже, наконец! Раскачиваешься тут, ход мыслей нарушаешь! - Адя забрался на дерево и отцепил Подлодку.
- Никогда не прощу тебе этого! - сказала она, - Ты меня использовал!
- Ладно-ладно. А как бы мы еще поймали мамотника?

- А кто это у нас такой хорошенький, пушистенький? - поинтересовалась Корова.
- Я тебе не хорошенький и не пушистенький! - отозвался, наконец, пленник из ямы, - Я Лохматая Зверюга! Меня все боятся!
- Да-а-а? - ласково ответила Корова, - А можно мне тебя лизнуть? Давай, выбирайся оттуда, я тебе помогу.

- Никто ниоткуда не будет выбираться, и никто никому не будет помогать, - возразил Адя, - В настоящее время имеет место быть исторический момент, а ты, Корова, нарушаешь весь его торжественный, так сказать, пафос, и совершаешь проникновение в дела, стоящие вне рамок твоей потенции.
- Компетенции, ты хотел сказать?
- Что я хотел сказать, то мне достопочтенно известно, не перебивай. Итак, имею честь позволить себе продолжить. В глубине так называемой ямы мы наблюдаем возможность лицезреть воплощение всего мирового зла. Это и есть тот самый пресловутый, одиозный и зловещий мамотник, об изощренной жестокости и коварстве которого я вас неоднократно информировал. Вопрос состоит в следующем...

Тут Аде в очередной раз пришлось прервать свою проникновенную речь, потому что окружающие вдруг зашептались, переглядываясь:
- Королева! Королева здесь!
На поляну выбежала Брунхильда, и, с изумлением оглядевшись по сторонам, остановила свой взгляд на Зверюге.
- Попался?

- Это мы его поймали! - залопотала Подлодка, - Я притворилась, что нечаянно повисла на дереве, стала звать на помощь, кричать, а он бежит, такой лохматый, а я сделала вид, что испугалась, а он на меня, как набросится, а я над ямой, а он туда... и бух! Колоссально!
- Тут дело важности чрезвычайной, Ваше величество, - вступил в разговор Адя, - Наш мир опасности подвержен. Угроза тучами сгустилась, над нашими главами, и увы. Несут ее изгои человечности, их имя - мамотники, и вот, один из вражьей стаи, пред Вашим взором и у Ваших ног, повержен. Дозвольте ж допросить его со всем пристрастием надменным, дабы поведал он, как и зачем, посмели крышкою наш мир накрыть.

- Адя, я конечно ценю твое красноречие, - сказала Брунхильда, - только хватит уже языком трепать, доставайте Зверюгу из ямы.
- Как, я что-то не врубаюсь, какая-такая зверюга? Мамотник - моя добыча, и я не позволю...
- А куда красноречие делось? Это никакой не мамотник, это Лохматая Зверюга, он мой. Корова, помоги ему выбраться.

Зверюгу, наконец, подняли на поверхность. Он весь сиял.
- Моя королева! Ты впервые назвала меня «мой Зверюга»! Я так счастлив!
- Если ты еще скажешь хоть слово, я своими же руками закопаю тебя в этой яме!

- Но позвольте! - возмутился Адя, - Это просто какой-то деспотизм! Вы что, подвергаете сомнению мою теорию? Это неслыханно! Да вы просто пребываете во тьме невежества! Моя теория незыблема!
- Ладно, Адя, успокойся, явно ведь видно, здесь что-то не так, - заметила Подлодка.
- Нет, я этого так не оставлю! Выражаю решительный протест!

- Лучше давайте подумаем, что нам теперь делать, - предложила Корова.
- Да, да, давайте! - заговорили звери, птицы и все, кто был на поляне.
- Что это за крышка такая?
- Как она там оказалась?
- Чем она нам грозит?
- Как нам от нее избавиться?

- Слушайте все! - взяла слово Брунхильда, - Для того чтобы узнать, что это за крышка, нужно отправиться к ее краю и посмотреть, что там.
- Да, да! Правильно! Наша мудрая королева! - подхватили все остальные, - Надо снарядить экспедицию!
- Не могу не согласиться с тем, что это конструктивное предложение, - сказал Адя, - Но вопрос состоит в следующем...
- Да отстань ты со своими вопросами!
- Дайте сказать. Вопрос в том, кто поведет экспедицию. Ни для кого не секрет, что в трудные времена всегда находились герои, чьи отважные сердца, подобно факелу Данко, освещали путь всем остальным, ведя их во мраке от темного вчера к светлому завтра, и которые...

- Хватит, хватит, Адя, короче!
- Короче, я готов пожертвовать собой, взяв эту скромную миссию, так сказать, на свои плечи...
- Нет, нет, не хотим! - загомонили все вокруг, - Ты и так нас чуть не ввел в заблуждение!
- Вы совершаете большую ошибку, подвергая сомнению верификабельность моей кандидатуры. Еще пожалеете. Вот изберу себя президентом, первым же указом отменю колбасу, тогда узнаете...
- Нет, нет, не надо!
- Чего не надо? Колбасы не надо?
- Нет, тебя, президентом не надо!

Всеобщий спор прекратила Брунхильда:
- Слушайте, никто никого не поведет, мы просто пойдем все вместе - я, Зверюга, Корова, Подлодка и Адя.
Никто не стал возражать. Даже Адя лишь проворчал: «Ладно уж, со мной не пропадете». На том они порешили и, недолго собираясь, отправились в путь.

Продолжение следует


Вадим Зеланд
[Link]

Offline

#136 2016-03-03 17:05:19

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Кстати, может кто помнит - эту главу Зеланд написал уже давно, ещё в старой рассылке, сейчас только отредактировал.
Выпуск N 258. Крышка мира
Выпуск N 259. Крышка мира 2

Last edited by Hermione (2016-03-03 17:07:04)

Offline

#137 2016-03-03 17:07:53

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Мне одной кажется, что Адя Зеленый = Вадим Зеланд?

Offline

#138 2016-03-03 17:41:35

Урукхай
ватник
Registered: 2014-11-05
Posts: 2,500
Reputation :   38 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Hermione wrote:

Мне одной кажется, что Адя Зеленый = Вадим Зеланд?

Нет, не одной.

Offline

#139 2016-03-03 18:46:17

Amaliya
Member
Registered: 2011-06-25
Posts: 609
Reputation :   13 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Hermione wrote:

Amaliya, ты наверно смайликом ошиблась?


biggrin  biggrin  biggrin  biggrin конечно

smile

Offline

#140 2016-03-03 19:13:34

Amaliya
Member
Registered: 2011-06-25
Posts: 609
Reputation :   13 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

А мне вспомнилась наша Адя со старого форума...была такая утонченная гламурная девушка... smile

И сам текст и новые персонажи какие-то...искуственные чтоли shok

И еще...меня не покидает ощущение, что я читаю Дубоссарского

biggrin  biggrin  biggrin

Offline

#141 2016-03-03 20:06:12

Летиция
Member
Registered: 2011-06-23
Posts: 6,228
Reputation :   67 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Amaliya wrote:

А мне вспомнилась наша Адя

Я круче. Мне вспомнилась Гадя Хренова (Галустян).  biggrin  biggrin

Offline

#142 2016-03-03 20:11:07

Ksertoo
Tiraspols
From: и куда?
Registered: 2014-12-04
Posts: 2,029
Reputation :   45 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Hermione wrote:

Чем дальше, тем больше мне нравится.

А вот у меня всё с точностью до наоборот, еще с прошлого года  rolleyes

В результате я эту рассылку больше не читаю  biggrin

Last edited by Ksertoo (2016-03-03 20:11:33)

Offline

#143 2016-03-04 11:35:42

Феофанио
Member
Registered: 2011-06-24
Posts: 2,101
Reputation :   11 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Offline

#144 2016-03-08 18:59:27

Amaliya
Member
Registered: 2011-06-25
Posts: 609
Reputation :   13 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Летиция wrote:

Я круче. Мне вспомнилась Гадя Хренова (Галустян).   

lol  lol  biggrin

Offline

#145 2016-03-08 22:02:30

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Выпуск N 12. Театральное действо

Трансерфинг
Управление реальностью

Выпуск N 12. Театральное действо    

   

Дива и жрица в растерянности стояли возле зеркала, трогали невидимую поверхность, пробовали пройтись вдоль нее в ту и другую сторону, однако везде было одно и то же, непроходимая стена простиралась до необозримых пределов.

- Матильда, что тебе известно о зеркалах? - спросила Итфат.
- То, что известно всем: зеркало отражает все, что перед ним, - ответила Матильда.
- А еще?
- В отражении левое становится правым, а правое левым.
- А еще?
- Лаха! Еще то, что сквозь зеркало невозможно пройти! И мы здесь застряли!
- Но мы же как-то попали сюда. А что такое лаха?
- То же что и хела, только наоборот, когда все плохо и хочется выругаться.

После этих слов небо затянуло тучами, и на море начался шторм.
- Тили, ты видишь, зеркало реагирует! - воскликнула Итфат.
- Да, но какой нам от этого прок? - отозвалась Матильда.
- А вот такой вот такой! Мы находимся со стороны образов, а там отражения. Похоже, зеркало может воспроизводить наши мысли!
- У меня только одна мысль, как бы нам оказаться с той стороны.
- Вот и представь, что мы там. Давай обнимемся, а ты включай свой бантик, или точнее то ощущение, что у тебя за спиной.
- Ладно, давай. Ух, только бы хуже не стало, чем сейчас.
- Тили-Тили! Не допускай негативных мыслей, сосредоточься на том, что мы там, на той стороне.

Дива и жрица обнялись, чтоб не разделиться в случае чего, и замерли, глядя на зеркало. И тут потусторонний пейзаж начал меняться. Трава и пальмы растворились в воздухе, а морские волны постепенно превратились в песчаные. Они так и накатывали песком на песчаный же берег, пока не разгладились и утихли. С той стороны, как и с этой, уже лежала бескрайняя пустыня, а вдали проявился все тот же город гламроков. Теперь подруги видели в зеркале свои четкие отражения. Картины по обе стороны полностью совпали.

- Ну вот, что и требовалось доказать, - сказала Матильда, - Мы всего лишь отразились, но никуда не делись.
- Да, мы там, но мы здесь, - сказала Итфат, - Зеркало не проведешь.
- Что заказали, то и получили. Ну нет, я на этом не успокоюсь! Возьмемся за руки и двинемся вперед, представляя, что проходим сквозь зеркало.
- Ладно, попробуем.

Так они и сделали, но, как и следовало ожидать, всего лишь стукнулись лбами в стену.
- Нет, не получается, - сказала Итфат.
- Еще одна попытка, - не унималась Матильда, - Пойдем задом наперед, один раз ведь уже сработало.

Но нет, и это не помогло. Подруги уселись и принялись бесцельно пересыпать песок руками и кидать его в зеркало. Песок отскакивал и отражался как обычно в обычном зеркале.

- Ну, Итфат, жрица-жрица, какие будут идеи? - спросила Матильда.
- С этим зеркалом все не так просто, - ответила жрица, - Это же зеркало мира, с ним надо как-то по-другому. Давай вспомним, как мы здесь оказались.
- Мы играли спектакль, и одновременно его снимали, и там еще были зеркала кругом...
- Вот! Помнишь цепочку: жизнь, спектакль, кино. По этой цепочке ты попала в кино.
- А ты? Что ты помнишь?
- Очень смутно, почти ничего. Но судя по тому, что на мне ритуальная раскраска, мы как раз исполняли ритуал, а это почти то же самое, что у вас спектакль.
- Так, значит, и ты была в спектакле. Но ведь вы не занимались киносъемкой? А зеркала у вас были?
- Нет, не снимали, и зеркал не было.
- Тогда почему же ты здесь?

- Мы свои ритуалы посвящаем богам, они на нас смотрят.
- И где же они сидят? В зрительном зале?
- Тили, их нет в нашем мире, они пребывают в метареальности, и смотрят как раз с этой стороны зеркала, где мы сейчас.
- Тогда все сходится: и спектакль был, и зеркало, и эти ваши боги смотрели на вас, как в кино.
- Да, а сейчас нам надо пройти обратную цепочку: из кино попасть в спектакль, а затем в жизнь.
- Но как ты себе это представляешь? Нам что здесь, драму разыграть?
- Нет, интуиция мне подсказывает, что от нас требуется каким-то образом ожить в самой кинокартине.
- Это как если бы герои фильма ожили и сошли с экрана в зрительный зал?
- Что-то вроде того.
- Но ведь мы и так живые!
- Видимо, не совсем так. Что-то надо еще предпринять.

Они снова погрузились в раздумья. А потусторонний пейзаж тем временем начал трансформироваться к прежнему виду. Трава, пальмы и море, как ни в чем ни бывало, опять зазывали к себе.
- О боже, да у этого зеркала прямо экранная заставка такая, издевательская, - сказала Матильда, - Ни дать, ни взять, турагентство - приходите к нам, прибегайте к нам, приползайте к нам, мы вас в рай отправим!
- Тили, мне пришла идея, - сказала Итфат, - Я не знаю, кто там у вас обещает в рай отправить, но давай попробуем глянуть, что происходит сейчас в нашей реальности. Может, зеркало покажет?
- Фатичка, давай! Нам терять нечего.
- Начнем с тебя.
- Ладно.
- Как обычно, фиксируешь внимание на картине, которую хочешь увидеть, и не забываешь про бантик.
- Я посмотреть хочу, что там делается в нашем театре.

Матильда сосредоточилась, что-то пробормотала, и в тот же миг в зеркале, как на экране, вспыхнула яркая картина. На сцене, залитой светом софитов, вальяжно и медленно двигались пары, одетые по моде эпохи Возрождения. Женщины в роскошных белых платьях с широкими юбками. Мужчины тоже в белых шелковых камзолах и трико в обтяжку. На головах парики, у женщин высокие и светлые, у мужчин темные, завитые в кудри. Лица всех были скрыты масками с золотой росписью.

Звучала клавесинная музыка. По всей видимости, танцевали менуэт. Пары то сходились, то расходились. Мужчины отвешивали грациозные поклоны, женщины приседали в изящных реверансах, с распущенными веерами в руках. Движения танца были просты и сдержанны, с одним лишь нюансом: почему-то никто не поворачивался к залу спиной.

Судя по всему, спектакль не только играли, но и снимали, поскольку повсюду располагались видеокамеры. Подле сцены стоял режиссер и дирижировал всем действом, отдавая какие-то команды актерам, операторам, осветителям. Картина была настолько реалистична и близка, что Матильда инстинктивно принялась стучать в зеркало и кричать:

- Викто-ор! Я вот она, я здесь!
Призрачное отражение дивы металось с той стороны, повторяя ее движения. Но, похоже, никто ничего не видел и не слышал. Матильда, сообразив, что по ту сторону присутствует лишь своим мимолетным отражением, начала двигаться так, чтобы приблизиться к Виктору. Она попыталась посредством своего двойника схватить его и потрясти, но ничего не вышло - там она была лишь никем не замечаемым и неосязаемым призраком.

- Тили, - Итфат положила руку ей на плечо, - ну не расстраивайся ты, ведь следовало ожидать, что так оно и будет.
- Нет, я не могу, я сейчас с ума сойду! Ты себе не представляешь, что со мной творится! ¬- Матильда прижалась к Итфат, готовая расплакаться. Та гладила ее по всклоченной головке и успокаивала, как могла.

Сцена была декорирована как бальный зал, с богатыми стульями по стенам. По бокам ее были оборудованы открытые всеобщему обозрению туалеты, слева женский, справа мужской, без кабинок, но с откровенными зеркалами, вероятно предназначенными для столь же откровенного обзора.

Между тем, на сцене появилась центральная фигура - дива, отличавшаяся от остальной публики великолепным платьем из темно-зеленого бархата, с большим розовым бантом на пояснице, и голубыми волосами. Лицо было без маски, но покрыто густым синим гримом, с нарочито вульгарным макияжем глаз. Дива гордо вышагивала, делая широкие движения руками, будто разгребая толпу, которая почтительно расступалась в две шеренги с поклонами и реверансами.

Матильда, завидев сие явление, не смогла сдержать слез.
- Да, недолго горевали! - сказала она с нескрываемой обидой в голосе. Слезы уже вовсю катились по ее щекам, - И замену быстро нашли! А где такой же бант как у меня выискали?
- Тили, Тили, ну перестань, - успокаивала ее Итфат, - Ты же знаешь, другой такой как ты в целом мире не сыщешь! Это же убогая пародия на тебя!
- Фати, не трудись, я все прекрасно вижу. Ты же и сама видишь, как у них все шикарно! Что там я, со своим плевым комбинезончиком и жалким твистом!
- Тили, Тили, ты не должна так о себе говорить. Я знаю, чего ты стоишь, - Итфат прижала ее к груди, - Ты самая красивая и самая незаменимая! Тебя невозможно заменить. Это тебе говорю я, жрица Итфат! Я много чего и кого повидала, поверь мне.

Матильда уже перестала всхлипывать, но уткнулась в грудь жрицы и не хотела больше смотреть. Итфат обняла ее и принялась легонько покачивать туда-сюда.
- Тили, ну все, успокойся, мы что-нибудь придумаем. Мы обязательно вернемся, я тебе обещаю.
Матильда притихла и не говорила ни слова.
- Смотри, там уже что-то новое начинается.

Вдруг ни с того ни с сего клавесин сменила клубная музыка, и публика начала танцевать техно. Только движения оставались все такими же неторопливыми, в парадоксальном сочетании вальяжной классики и клубной раскрепощенности. Шеренги в танце двинулись навстречу, пока пары не прижались вплотную друг к другу. Мужчины и женщины поменялись масками, затем повернулись спиной к залу и отправились к своим туалетам. Оказалось, что женские платья сзади приоткрыты, а фалды мужских камзолов распахнуты так, что все прелести предстали обнаженными, есл и не считать стрингов, надетых у обоих полов. Причем мужское достоинство у оного пола как-то неестественно крупно выделялось под обтягивающим трико.

Итфат не могла не обратить на это внимания.
- О-хо-хо, Тили! Какие у вас мужчины, однако!
- Не обольщайся, - ответила уже немного воспрянувшая духом Матильда, - это у них защитные накладки надеты, в любом спортивном магазине найти можно.

Тем временем, представители обоих полов разошлись по своим туалетам, в которых свет стал приглушенным, а музыка заиграла ритм-энд-блюз. На сцене осталась одна лишь дива. Она уже танцевала в нормальном ритме, не забывая показывать и свои прелести, включая обнаженную спину, то ли в распахнутом, то ли попросту и тотально открытом сзади платье.

Матильда не вытерпела:
- Красуля, прикройся бантиком! Тебе там нечем похвастаться!
- Ах-ха-ха, Тили, она тебя не слышит! - развеселилась Итфат.
- Она у меня еще попляшет, вот увидишь. Зеркало, значит, на мысленные установки реагирует? Посмотрим.

Матильда теперь во все глаза следила за происходящим действом. А там творилось нечто такое, чего благопристойному взору лучше бы и не зреть. Хотя бы в целях сохранения этой самой благопристойности.

В полумраке мужского туалета наблюдалось коллективное движение в такт музыке. Тела переплетались, извивались, менялись парами, наклонялись и снова распрямлялись, как в безумном танце. Некоторые срывали с себя камзолы, но полностью не обнажались. Видимо, в спектакле все-таки существовали определенные рамки. Хотя, и нужды в раздевании не было, возбужденное воображение зрителя без труда могло дорисовать все, что для глаз оставалось невидимым.

Мужская оргия сопровождалась сдавленными стонами. Однако на женской половине слышались уже поистине жутчайшие крики, от которых в груди холодело, и похоже, темперамент там бушевал, не зная никаких границ и стеснений. Организаторы спектакля, желая оставить себе хоть какие-то рамки, предусмотрительно включили слабое освещение. Но и в полумраке, благодаря белым одеяниям многое было видно. Еще недавно такие томные, а теперь совсем обезумевшие дамы друг дружку терзали, валялись по полу, старались забраться руками под платья и декольте, и в о бщем вытворяли такое, что описать словами довольно проблематично.

Была ли это постановочная игра, или происходило взаправду, понять было невозможно. Да, впрочем, какая разница. «Вся жизнь - игра», как сказал классик, а от игры до жизни - рукой подать. Матильда смотрела на все это спокойно, словно выжидая чего-то, а Итфат, казалось, не знала, как реагировать, и лишь издавала невнятные звуки типа «хх-мм», прикрывая ладонями рот.

Наконец, прозвучал гонг, и оргия внезапно прекратилась. Теперь уже заиграл медленный блюз, и представители обоих полов начали снова неторопливо и томно выходить с «поля брани» на сцену. Только вид у всех был потрепанный. Кто-то потерял парик, у кого-то одежда была разорвана, кто-то оказался полуобнаженным. Только маски на лицах оставались нетронутыми.

Пары выстроились в шеренги друг напротив друга и начали сближаться. Столкнувшись (уже мужчины с женщинами), они отвели руки назад в стороны и принялись тереться телами, совершая качающиеся и поступательные движения, и глядя друг на друга в масках.

Итфат, видимо, не выдержав, спросила:
- Так вот какие у вас спектакли?
- Нет, далеко не всегда и не все. Не подумай ничего такого, мы просто попали. Ну, иногда, показывают, такой вид искусства, своеобразный.
- А это все по-настоящему, или игра?
- Здесь игра. Но в некоторых театрах и не такое увидишь, бывает и в натуре.
- А почему они не снимут маски?
- Потому что в подобные моменты не каждый сможет смотреть друг другу в лицо или в глаза. Там можно ад увидеть.
- Да, я понимаю, о чем речь.
- Что ты имеешь в виду, Фати?
- Потом как-нибудь расскажу.
- Да ладно, в общем-то, все это маргинальный андеграунд. Искусства здесь мало.
- А по мне, так ничего, понравилось, - хихикнула Итфат, - Люблю экспрессию.
- Смотри дальше, что сейчас будет, - Матильда к чему-то приготовилась.

Сине-зеленая дива тем временем, продолжала свое дефиле вокруг прижимающихся и качающихся пар, которые двигались в ритме откровенной блюзовой композиции. Вдруг дива банально споткнулась и как-то неловко подкосила ногу на каблуке. В ее платье что-то треснуло, и бант отвалился. Подавшись назад, она запуталась каблуками в лентах и грохнулась на пол, задрав ноги кверху. Весь торжественный пафос действа мгновенно улетучился. Актеры на сцене замерли в растерянности, а режиссер пришел в ярость.

Матильда же, прыгала, хлопала в ладоши и хохотала так, как никогда еще наверно. Итфат, с напускной серьезностью, но еле сдерживаясь от смеха, сказала ей:
- Эх, Тили-Тили! Нехорошо так поступать. И не стыдно тебе?
- Ну вот ни капельки не стыдно! - кричала довольная Матильда, - Я же обещала, что эта красуля у меня попляшет! Мой бантик при мне! При мне мой бантик! - приговаривала она, продолжая кружиться и скакать.
- Ну ладно-ладно, Тили, хватит уже! Смотри, твой Виктор совсем разбушевался.

Режиссер метался по сцене, размахивая руками, и кричал:
- Пошли вон, дураки! Все пошли вон!
Труппа вся разбежалась, кто куда, а Виктор уселся на край сцены, обхватив голову, и застонал:
- Где ты, моя Тиличка, моя ляля!

Матильда, заслышав эти слова, от смеха снова перешла к плачу и рыданьям.
- Ну что мне с тобой делать, горе ты мое, радость ты моя, - сказала Итфат, - Вот видишь, о тебе помнят, по тебе тоскуют.

Картина театра постепенно растаяла, а зеркало вернулось к своей обычной морской заставке. Подруги сели на песок, обнявшись, и задумались каждая о своем.

Продолжение следует

Вадим Зеланд
[Link]

Offline

#146 2016-03-17 19:12:31

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Выпуск N 13. Второе имя

Трансерфинг
Управление реальностью

Выпуск N 13. Второе имя

   


– Ну что, Тили, ты немножечко приуныла? – спросила Итфат.
– Не немножечко. Множечко, – ответила Матильда, – Так странно и ужасно, мой мир так близко, стоит руку протянуть, а не можешь. Теперь там все не со мной и без меня.
– Не грусти. Я же тебе обещала, что мы вернемся?
– Фати, Фатичка, я очень, очень хочу тебе верить, но что ты можешь, если сама едва помнишь, как обращаться с этой реальностью?
– Не забывай, я все-таки жрица, а жрицы не теряют свой дар просто так и безвозвратно. И у тебя тоже кое-что есть.
– Мой бантик?
– Бантик лишь помог тебе почувствовать то, что у тебя всегда с тобой было. Некий рычажочек, движочек за спиной, которым ты можешь двигать реальность.
– Да, но мы пока толком не понимаем, что это такое. Мне и удалось всего-то шлепнуть ту девицу, да и то с той стороны зеркала. А вот на ту сторону, рычажочек-движочек, пройти не дает.

– Не только это у тебя имеется, – сказала Итфат, – Я еще не знаю, что в тебе есть, но есть точно. Ты и сама заявила, что ты особенная.
– Когда это? – спросила Матильда.
– Разве забыла, ту девочку, с молочным супчиком?
– А, ну детская бравада...
– Нет, не просто бравада. Ты особенная, так и есть. Вот скажи мне, что ты видишь? Как ты сейчас видишь реальность?
– Ой, Фати, я вижу, что мы рыбки в аквариуме, а за стеклом открытое море, в которое нам никак не перебраться.
– Нет, здесь не аквариум. Море и с той стороны, и с этой, одинаковое, понимаешь?
– Как это одинаковое?
– Не могу объяснить, просто знаю, что и там, и здесь, одинаково. В каком-то зеркальном смысле. А нам требуется отразиться наоборот.
– Ты как обычно, говоришь загадками, Фати.
– Мне надо кое-что вспомнить.
– А нельзя ли об этом спросить, ну, у того, которого ты называла Преддверием?
– Давай попробуем. Преддверие, где ты? – воскликнула Итфат, – Ты здесь?

В тот же миг поднялся ветер, который будто веял со всех сторон.
– Я везде и повсюду, везде и повсюду... – отозвался чей-то шепот.
– Скажи, как нам пробраться сквозь зеркало? – спросила жрица.
– Вспомни свое имя, жрица-жрица! – ответило Преддверие.
– Но ты же само сказало, как меня зовут! Разве я не Итфат?
– Вспомни свое второе имя, и постепенно Знание вернется к тебе!
– Постепенно...? – только и успела вымолвить Итфат, но ветер внезапно стих, и шепот больше не откликался, как ни старались подруги его призвать.

– Немногословный у тебя советник, – заметила Матильда.
– Да, разъяснений от него не дождешься, – сказала Итфат, – но за его словами всегда что-то кроется, что-то важное.
– А что означает второе имя? Тебе это о чем-нибудь говорит?
– Нет, понятия не имею. Знаю только, что имя Итфат мне показалось как бы моим, и не моим в то же время.
– Ну вот, опять сплошные загадки.
– Придется как-то самим выкручиваться. Но видишь, если Преддверие что-то пообещало, значит, есть надежда.

– Фати, нам теперь самое время взглянуть на твою реальность, может там что-нибудь прояснится, – предложила Матильда.
– Да, надо-надо.
– Тогда начинай, скорей-скорей!
Жрица сосредоточилась и устремила пристальный взгляд в сторону зеркала. Глаза ее, казалось, смотрели в никуда, зато на лице проявились демонические черты, выдававшие незаурядную и сильную натуру, скрывавшуюся под хрупкой внешностью.

Зеркало превратилось в черный экран. Через несколько мгновений на нем стали возникать всполохи всех цветов радуги, а затем постепенно начала вырисовываться картина необычайно красивой местности. Судя по всему, был теплый летний вечер. Солнце уже зашло, но небо озарялось сиянием с переливами зеленого и синего света. Центральную часть пейзажа занимала широкая аллея, вымощенная гладкой брусчаткой. По бокам ее в разные стороны тянулись небольшие дорожки, устланные коврами из нежного мха. Как сама аллея, так и дорожки были обрамлены ухоженными насаждениями цветущих кустарников и деревьев. Повсюду, непонятно из каких источников, струилось мягкое свечение, так что весь ландшафт был виден, и в то же время укутан уютным полумраком, особенно в укромных уголочках. Все это великолепие игры теней и света довершалось флуоресцентным излучением, исходящим от цветов с беззастенчиво широко раскрытыми бутонами. Но и те не нарушали интим полумрака, а словно старались лишь показать себя во всей красе.

Вдоль аллеи и по лабиринтам дорожек прогуливались люди, парами, небольшими группами и поодиночке. Все были в одеяниях совершенно разного покроя, но одинаково бежевого цвета. Одни шли молча, другие тихо меж собой переговаривались. Встречаясь, они касались кончиками пальцев щеки друг друга, улыбались, не говоря ни слова, и шли дальше. Умиротворенную тишину летнего вечера приятно дополнял оркестр неугомонных кузнечиков.

– Боже, какая красота! – не удержалась Матильда, – Никогда не видала красоты такой!
– А слышишь, кузнечики, как стараются! – сказала Итфат, – Они у нас такие старательные! А запах, чувствуешь?
Зеркало, похоже, вовсе не препятствовало проникновению с той стороны чудесного воздуха, напоенного ароматом цветов и трав.
– Фати, ты что, в раю живешь? Я уже хочу туда нестерпимо! Долго еще будешь меня истязать?
– Погоди, все только начинается.

Основная масса людей тем временем двигалась по аллее в сторону небольшой площади. Над площадью возвышался классического вида храм, отделанный малахитом, с колоннами глубокого синего оттенка и золочеными фресками. Все сооружение было так же со всех сторон подсвечено невидимым источником.

Когда на площади собралось достаточное количество народа, на ступенях храма появился седовласый старец в белом балахоне. Он простер руки, призывая всех к тишине. Площадь замерла в ожидании.
– Это мой Наставник, – прошептала Итфат, будто опасаясь быть услышанной.
– Вот, уже помнишь, уже теплее, – вторя ей, прошептала Матильда.
Старец свел ладони вместе, затем развел их, и между ладонями у него засветился золотистый полупрозрачный шар. Потом он протянул руки вперед, развел их в стороны, и шар, увеличиваясь в размерах, взлетел над площадью и осыпался золотым дождем. Люди с восторженными криками принялись ловить золотые дождинки, бережно укладывая в свои ладошки. Затем каждый стал раздувать свои дождинки, как искорки, и вскоре у всех между ладоней засветились золотистые шарики. По команде Наставника, все подняли руки, шарики взмыли ввысь и растворились в сиянии, которое, как и прежде переливалось на небе.

– Что это за шарики, Фати? – спросила Матильда.
– Это энергии любви, – ответила Итфат.
– А откуда весь этот свет? У вас там какая-то скрытая люминесценция?
– Нет, это боги смотрят на нас. Мы посылаем им свою любовь, а они освещают наш ритуал.
– И в чем он заключается?
– Сейчас ты увидишь, как люди находят свои пары, свои половинки.

Народ расступился по краям, а в центре площади осталось два десятка мужчин и женщин разного возраста. Они построились в круг и замкнули его, прижавшись ладонь в ладонь с рядом стоящими. Зазвучала музыка, но не мелодия, а серия трелей и аккордов, напоминавших звуки арфы и органа. Люди принялись плавно и свободно кружиться в такт этим звукам, с каждым поворотом делая шаг вдоль окружности, так что весь хоровод превратился в грациозный вальс.

По мере вращения, у всех постепенно начали проявляться ауры разных цветов: красные, белые, синие, желтые, зеленые, фиолетовые, оранжевые и прочие оттенки. И тут стало видно, что цвета у некоторых пар совпадают. Заметив друг друга, эти пары выходили из хоровода и, взявшись за руки, поднимались на ступеньки храма. Остальные продолжали кружиться, пока не остались лишь те, у которых цвета не совпали. Музыка стихла, танцующие остановились, повернулись в центр, коснулись друг друга кончиками пальцев, и ауры их погасли. Ничуть не смутившись, они развернулись, и с улыбками разошлись в разные стороны.
– Потрясающе, Фати, я все поняла! – воскликнула Матильда.
– Красиво, правда же? – сказала Итфат.
– Обалденно просто! А как же с теми, кто не нашел свою половинку?
– В следующий раз найдут, или еще в следующий. Обязательно найдут.
– А бывает так, что цвета совпадают более чем у двоих?
– Такое возможно, но очень редко встречается.
– И как же они тогда разбираются между собой, если окажется трое, например?
– Не волнуйся, разберутся. Еще не факт, что избранные пары будут вместе. Ты вот, как думаешь, что для этого требуется?
– Любовь?

– Правильно. Совместимость еще не гарантирует рождения любви. Вообще, половинки нередко и сами друг друга находят, безо всяких ритуалов. Ритуал лишь помогает сделать правильный выбор.
– А ты сама участвовала в таких ритуалах?
– Нет, меня готовили к особому статусу Верховной жрицы. Если бы я сейчас находилась там, то была бы на месте Наставника.
– Фати, так ты что, обречена на одиночество?
– Не совсем так. У меня были некоторые отношения, но избранника пока не нашла.
– Не нашла достойного тебя?
– Не то чтобы достойного... Знаешь, многие, может, и хотели бы со мной сблизиться, но побаиваются моего статуса. Или может я кажусь им неприступной.
– А ты неприступная?
– Ах-ха-ха, Тили, я обыкновенная и доступная, вот какая! – жрица рассмеялась и обняла Матильду, – Но я необыкновенная и недоступная тоже, вот такая!
– Вот и пойми тебя! Впрочем, я тебя понимаю. Жаль только, что отважные юноши у вас в дефиците, которые по-настоящему оценили бы, какая ты есть.
– А какая я?
– Ты чудесная, ты удивительная, ты восхитительная! Ты сама Любовь!

– Ну, не совсем так, – сказала Итфат, – Видишь, какая у меня раскраска?
– А что она означает? – спросила Матильда.
– У любви есть две стороны. Да они и тебе самой наверно известны.
– Какие же?
– А вот сейчас узнаешь.

Тем временем избранные пары спустились со ступенек храма, и отправились гулять, взявшись за руки. Остальная публика тоже разбрелась кто куда, по лабиринтам дорожек.
– Что, уже все, представление окончено? – спросила Матильда.
– Нет, скоро начнется парад сущностей, – ответила Итфат.
– А что это такое?
– Увидишь-увидишь, Тили.

Итак, массовое гуляние всех этих приветливых и добрых, судя по всему, людей, продолжалось. Только теперь в вечернем воздухе закрутилось-завертелось нечто необычное. Отовсюду, со всех сторон вдруг начали появляться разноцветные полупрозрачные шарики. Они весело кружились и летали среди гуляющих. Люди с улыбками подставляли им ладошки, и шарики садились на них, как птицы. Присев ненадолго, шарики наливались более насыщенным цветом, а потом легко спархивали, устремляясь на поиски других подставленных ладошек.

– Что это такое, что они делают? – спросила Матильда.
– Это сущности тонкого мира, – ответила Итфат, – они живо интересуются нашей жизнью. Любят пристраиваться к нам, из любопытства, а так же подкормиться немножко.
– Как это, немножко подкормиться? Они что, как вампиры?
– Не бойся, они безобидны. Большинство, по крайней мере. Видишь, люди с удовольствием делятся с ними своей энергией. Энергией любви.
– А есть такие, которых следует опасаться?
– Да, они все разные. Красивые и прозрачные – это сущности любви, благодарности, сострадания, благородства, щедрости, доброты – они несут в себе качества, которыми наделяют и нас самих.
– Фати, ты хочешь сказать, что мы такие, какие мы есть, благодаря этим сущностям?
– Нет, мы все-таки сложно устроены. Но если говорить упрощенно, душа человека с рождения, как чистый лист бумаги. И если человек чем-то понравится сущности, она к нему может подселиться, и тогда душа приобретает определенные качества.

– Ты говоришь невероятные вещи! – сказала Матильда, – В моем мире считается, что человека воспитывают близкие, общество, среда, обстоятельства...
– Верно, но все что ты назвала, всего лишь косвенно способствует подселению той или иной сущности. Какие сущности в человеке присутствуют, таков он и есть.
– Все равно трудно поверить!
– Да, люди склонны верить лишь в то, что видят своими глазами. Но сущности невидимы и неощутимы. А сейчас мы их наблюдаем воочию по той причине, что боги дают нам такую возможность, а еще потому, что вся атмосфера нашего ритуала насыщена энергией добра и любви. На такую энергию слетаются в основном добрые сущности.
– А злые могут?
– Могут и злые, но их обычно привлекает недобрая атмосфера. А вот, гляди-гляди, мутный шарик к кому-то подсел!

Подруги увидели, как на ладонь одной девушки приземлился шар бурого цвета с грязно-зелеными пятнами.
– Это сущность зависти, – сказала Итфат, – Возможно, девушке не посчастливилось в этот вечер.
– Ой, а вдруг эта сущность к ней подселится! – воскликнула Матильда.
Однако произошло нечто иное. Девушка не стала ни прогонять, ни принимать сущность, а улыбнулась задумчиво и легонько подула на шарик, а из другой ладони направила на него луч золотистой энергии. Шар покачался, покачался, и улетел прочь.

– Ух ты! – удивилась Матильда, – У вас что, все такие продвинутые?
– Нет, конечно, мы тоже все разные, – сказала Итфат, – И всякими нехорошими сущностями заражаемся. И я тоже не святая.
– Но все же не верится, как это так, в человека вселяется какая-то сущность, и он становится другим... Или он становится другим потому, что сущность к нему подселилась... А влюбляемся мы тоже благодаря сущностям?
– Именно так. Влюбленность – это проявление сущности любви. Она вселяется в человека, если он оказывается готов ее принять. Но для этого необходимо, чтобы и потенциальный объект любви оказался рядом.
– Фати, ты меня просто ошарашиваешь! И откуда ты обо всем этом знаешь?
– Не веришь? Вот посуди сама, живет себе человек, вполне нормальный, не больной, но вдруг, ни с того ни с сего, на него будто наваждение нисходит. Он ночами не спит, воспаленным воображением мучается, стихи сочиняет, глупые поступки совершает, а думать вообще ни о чем не может, кроме как о своей пассии. Сущность к нему пришла, вот в чем дело. Приятная, конечно, особа, во многих отношениях. И одухотворенностью одаряет, и душу греет, однако и мучить способна, ой-ой как, если объект любви проявляет безразличие.

– Да, очень на то похоже, – согласилась Матильда, – А когда двое друг в друга влюбляются, в них обоих вселяются сущности?
– Конечно, если повезет. Любовь с первого взгляда – тому подтверждение. Опять, смотри, с чего бы это, два человека встретились, и вдруг почувствовали нечто такое, что даже объяснению не поддается. Можно объяснить любые чувства: вот у меня что-то болит, вот меня что-то тяготит, раздражает, радует, и так далее. И главное, понятно, что это и почему это. А ты можешь объяснить, что такое влюбленность, и почему она возникает?
– Нет, Фати, ты меня приперла к стенке.
– То-то же. Необъяснимо это и неописуемо именно благодаря присутствию сущности, о которой обычный человек не имеет ни малейшего понятия, хотя бы потому, что никогда ее не видел и не знал, что она есть.

И тут у Итфат вдруг загорелись глаза.
– Ой, Тили, смотри что происходит!
Подруги увидели, как на ладони одной из избранных пар одновременно приземлились два золотистых шарика.
– Ну, сейчас начнется! – воскликнула Итфат.
Шарики задрожали, налились еще более насыщенным золотым цветом, и не медля вплыли прямо в грудные клетки обоим счастливцам. Те как-то странно посмотрели друг на друга и почему-то разняли руки, но на полшага приблизились, а затем какой-то неуверенной походкой направились, куда глаза глядят, рядышком, то сталкиваясь, то отстраняясь.

– Везет же людям! – сказала Матильда, – Хорошо, что с нашей стороны никакие шарики не летают, а то в меня бы так и впилась сущность зависти.
– А у тебя нет избранника? – спросила Итфат, – Тот, Виктор, вы с ним не...
– Я не знаю. Вроде что-то есть, а вроде и непонятно.
– Ничего, не переживай, сущности не всегда сразу приходят, и очень редко когда одновременно к обоим. Здесь терпение требуется, и внимание, и забота. Чтобы чудо свершилось, его еще взлелеять нужно, потрудиться, не разумом, не телом, а душой. Этой же парочке, действительно, крупно повезло.

– Да уж, я как вспомню, как там в нашем театре телами трудились, так мне не по себе становится. Если сравнивать, то у нас сплошной разврат, а у вас – сама невинность.
– Опять не совсем так. Ты думаешь, невинность, это воплощение идеала?
– Ну, у нас все так называемые высокодуховные личности к тому призывают, к возвышенному и духовному. И одновременно осуждают все так называемое плотское. А как с ними поспоришь? У них презумпция, коли они праведники.
– Не правы ваши праведники. И в театре у вас было, не то чтобы грехопадение, а просто показана одна из сторон жизни, и даже любви, если хочешь. Я же говорила, мне понравилось.

– Но почему? – удивилась Матильда.
– Потому что у любви имеется две стороны, два аспекта: Нежность и Сила.
– Ну, Нежность я понимаю, а Сила в чем?
– Сила – она и есть Сила – в экспрессии, и даже в какой-то мере в агрессии.
– В агрессии к любимому человеку?
– Это не та агрессия. Это трудно объяснить, как и влюбленность.
– Ты имеешь в виду секс?
– Да, любовь дуальна, как и многое в этом мире, и у нее две сущности: Нежности и Силы. Они должны находиться в гармонии, в единстве. Сила без Нежности, это насилие. А Нежность без Силы, просто сладкая патока. Даже лекарство действенно лишь тогда, когда в нем присутствует умеренная доза яда.

– Ну, Фати! Откуда тебе все это известно?
– Сама не знаю. Наверно, рассказываю тебе, и по ходу вспоминаю, чему меня учили, и что я позабыла.
– Так ты говоришь, у любви две сущности. А в ту парочку, какие вселились?
– У Нежности золотистый цвет, у Силы багровый. У них пока проявились только нежные чувства. Но это пока.
– А-а-а! Так вот ты какая, Фати! Вот почему у тебя багровая раскраска!
– Я не такая и не другая. Я разная. Могу быть разной. Видимо, тогда мне захотелось, чтобы у меня преобладала Сила, вот я так и раскрасилась.

– И что, в самом деле, во влюбленную парочку однажды вселятся эти самые сущности Силы? – спросила Матильда, – И тогда, как я полагаю, у них случится бурная ночь?
– Да, если они их впустят в себя, – ответила Итфат.
– Это как понимать?
– Помнишь, ты говорила, ваши актеры не снимают маски, потому что не каждый способен в такие моменты смотреть друг другу в лицо, потому что там можно увидеть ад?
– Да, есть такое дело. В некотором смысле.
– Вот и подумай, почему так? Почему у нормального уравновешенного человека вдруг просыпается несвойственный нормальному человеку инстинкт, в глазах загорается какой-то инфернальный огонь, и человек становится как бы другим? Состояние и причину влюбленности объяснить невозможно. Точно так же невозможно объяснить, что такое секс. Попробуй объяснить, что это такое и почему.
– Да, я начинаю понимать. Потому что сущность Силы вселяется.
– Вселяется, если человек это принимает и позволяет. А если его пугает то, что он становится другим, и он не соглашается таким себя принять, тогда и Нежность остается без Силы, и секса не получается, а потом и сама Нежность уходит.

– Интересная философия, – заметила Матильда, – мне она кажется логичной.
– Это не философия, – сказала Итфат, – это реальное положение вещей.
– Значит, надо отпустить себя и впустить в себя Силу?
– Именно так. Без Нежности нет любви, но и без Силы любовь угаснет. Создатель ведь не зря сотворил любовь в такой дуальной форме. В мире вообще почти все дуально. Мир, в котором присутствует лишь зло, обречен, такой мир не сможет существовать. Согласна? И абсолютно так же обречен тот мир, в котором присутствует только добро.
– Ладно, Фати, все верно. Оно и понятно, таких идеальных миров просто не существует.
– Потому и не существует, что должно быть равновесие добра и зла, Нежности и Силы, или праведности и грехопадения, как вы это называете. Так что, все в порядке с вашим театром, с одной лишь оговоркой: Нежности там маловато, надо бы добавить.
– Да, я поняла. Только все же, если бы мне пришлось выбирать между моим миром и твоим, догадываешься, что бы я выбрала?
– Свой?
– Нет. Мой хоть и родной, но твой мне больше по душе.
– Вот видишь, и наша дилемма разрешилась: быть каждой в своем мире, или быть вместе.
– Да, все это конечно, гладко и складно, однако существует и другая дилемма. У нас говорят: хорошо там, где нас нет. Но как только попадаешь туда, где хорошо, картина разворачивается, и все по новой.
– Ну ладно-ладно, там видно будет, нам бы отсюда сначала выбраться.

Площадь и аллея с дорожками тем временем уже почти опустели. Люди стали расходиться по домам. А Матильда только сейчас обратила внимание, что вдоль аллеи, кроме деревьев и кустарников, располагались чьи-то изваяния.
– А что за статуи там у вас? – спросила она.
– Это пантеон наших богов.
– И сколько же их?
– Верховный Создатель один, но у него есть помощники.
– Как бы разглядеть их поближе... Ой! – Матильда вдруг сильно разволновалась, – Смотри, в таком же платье как у тебя, кто это?
– Что ж, это я, надо полагать, – с грустью в голосе ответила Итфат.
– Так тебя что, уже и похоронить успели? Недолго собирались, вот гады!
– А что им оставалось? Я исчезла, не знаю даже когда. А еще все эти фокусы со временем... Может, там уже несколько лет пролетело.
– Погоди-ка, под твоей статуей какая-то надпись. Кажется, там написано... Тафти!

Теперь уже сама Итфат остолбенела, подобно статуе. Она так и замерла, не шелохнувшись и не проронив ни звука. Матильда испугалась и принялась ее тормошить.
– Фати, очнись! Что с тобой? Господи, да это же твое имя, если читать наоборот!
– Я знала... Нет, я что-то такое чувствовала... – едва вымолвила, запинаясь, совсем растерявшая себя жрица, – В самом деле, там меня называли Тафти, а здесь я почему-то стала Итфат.
– Ура! Нашлось твое второе имя! – Матильда была в полнейшем восторге, а жрица так и не могла прийти в себя.
– И ничего удивительного! Ведь мы по ту сторону действительности, а здесь, как и положено, все наоборот.
– Все да не все. Твое ведь имя здесь осталось прежним.
– Да, это странно. Тогда каким должно быть мое второе имя здесь? Я Илит?

Когда эта мысль пришла ей в голову, Матильда, похоже, совсем с катушек съехала. Она принялась кружиться, и скакать, и кричать:
– Я Илит! Я Илит! А ты Тафти! А я Илит! Почти как Лилит, второе имя Евы! Хела!
Теперь самой Итфат пришлось ее успокаивать, но та не могла угомониться, она забегала жрице за спину и звала ее:
– Тафти! Та-а-аф-ти-и-и! Какое у тебя роскошное имя! Мягкое, как пуховая перина! Я буду называть тебя Тафти! Или нет, я иногда буду звать тебя по-прежнему, моя Фатичка, Фати!
– Ну ладно-ладно, Тили-Илит, Илит-Тили! Успокойся уже!
– Та-а-аф-ти-и-и! – не унималась Матильда, – Ну все, все. Я успокоилась. Тафти!
– Ну вот, второе имя мое нашли, и даже твое, – сказала Итфат, – Но я пока в полной прострации, ничего не соображаю.
– Это скоро пройдет, Преддверие же сказало, что к тебе постепенно вернется Знание.
– Будем надеяться. Может и твое второе имя пригодится... Ой, смотри, зеркало возвращается к своей заставке.

Картина чудесного мира жрицы Итфат постепенно растворилась, и в зеркале уже как прежде плескались флегматичные волны, а пальмы на ветру качали широкими листьями. И как прежде, подруги оставались вне зоны доступа к настоящей реальности. Вне зоны доступа... Все еще вне зоны доступа...

Продолжение следует

Объявление
Если подписчик, в своем почтовом ящике, в течение 2-х недель, так и не открывает письмо очередного выпуска, то удаляется из рассылки. Такое правило.

Вадим Зеланд
[Link]

Last edited by Hermione (2016-03-17 19:13:40)

Offline

#147 2016-03-22 02:52:23

Amaliya
Member
Registered: 2011-06-25
Posts: 609
Reputation :   13 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

А эта  глава чет не очень вдохновила... как "Королевство кривых зеркал"...

Жаба- Абаж bad

Что-то наш ВЗ  в детство ударился smile

Хотя...  Вспомнилось не знаю почему...

"Истинно говорю вам: кто .не примет Царствия Божия, как дитя,

тот не войдет в него."

Offline

#148 2016-03-27 15:36:03

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Amaliya, а мне наоборот, предыдущий (предпоследний) выпуск какое-то отторжение вызвал, а этот, последний, уже вроде получше.

Хотя я уже привыкла к новым текстам Зеланда, но всё равно иногда задаюсь вопросом: "И что, это Трансерфинг?", а также: "А где же обещанный неожиданный сюрприз?". biggrin Потому что вроде бы интересно, конечно, но куда Зеланд плывёт - не совсем понятно. Эх, чувствую, занесло товарища, ой как занесло... biggrin Ну да ладно, пусть пишет, а мы посмотрим, что из этого всего выйдет. smile Интересно, какая новая книга из этого всего получится.

P.S. А самое главное ведь - если я не понимаю всю глубину этого текста, то, выражаясь словами автора, я просто не вошла в мизерный процент тех счастливчиков, которые способны понять Трансерфинг. Классная отговорка! biggrin
Нет, ну мне нравится, интересно читать. Но так, чтобы я прямо всё поняла и была бы в диком восхищении - такого пока что нет. search

Offline

#149 2016-03-28 15:04:07

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Выпуск N 14. Больные любовью

Трансерфинг
Управление реальностью

Выпуск N 14. Больные любовью

     

Итак, уже знакомая нам компания, или «экспедиция крышки», назовем ее так, отправилась на поиски края оной, которая, по невыясненным пока причинам, накрыла мир. Как справедливо рассудила королева Брунхильда, для того чтобы выяснить, что это за крышка, необходимо было хотя бы найти ее край.

Процессию возглавлял Адя Зеленый с дубиной на плече. Второй шла Брунхильда, поскольку снисходительно согласилась с предложением Ади быть ее телохранителем. Воинственная королева в подобных услугах, конечно же, не нуждалась, но, зная Адю, решила не вступать с ним в препирательства, которые могли отнять много времени. Следом шагала Оранжевая Корова, сложив пока крылья, чтоб не мешали. За ней семенила Желтая Подлодка в своих оранжевых сапожках. И наконец, колонну замыкал Лохматая Зверюга, который был очень недоволен тем, что оказался не рядом с королевой, но Брунхильда строго посмотрела на него и приказала слушаться, а еще охранять экспедицию с тылу, что тоже было миссией важности чрезвычайной.

Внезапно Адя остановился и повернулся назад, чуть не задев королеву дубиной. Остальные тоже встали в замешательстве.
– Ваше величество, – сказал Адя, обратившись к Брунхильде, – Дозвольте высказать предположенье, или вопрос точнее, которым ясный ум мой озарился.
– В чем дело, – спросила королева, – чем ты там озарился?
– Дело заключается в следующем, или другими словами, вот в чем.
– Ну, так в чем?
– Извилистыми тропами, лощинами, долинами, наш путь проложен.
– Короче!
– Так вот, наш путь, опасностями полный, ведет неведомо куда, что вызывает, несомненно, в груди моей смятенье и вопрос, морально вопиющий.
– Еще короче!
– Короче, куда мы направляться изволяем? Где сторона, в которой крышки край зловещий пролегает?

– Ваше величество, – включилась в разговор Корова, – достопочтеннейший желает знать, куда конкретно следует идти, чтобы до края крышки добраться.
В самом деле, крышка простиралась по всему небу, и краев ее было не видать.
– Ну и что же предлагает достопочтенный Адя? – спросила Брунхильда.
– В таких вопросах, наисложнейших, не разумом витиеватым, но чувствами из глубины души, что трепетом чисты и сокровенны, соизмерять наш путь и направленье надлежит, – выдал Адя.
– Витиеват не путь наш, и не разум, – передразнила его королева, – а твой язык, хитросплетеньем дифирамбов пафосных сложённый.
– Адя, а у тебя что, чувства тоже имеются? – задала простодушный вопрос Подлодка.
– Весь сардонично-саркастичный яд иронии вашей, смиренно, как слезу, глотаю. Однако ж чувства мне гласят, край крышки той лежит в сакральном направлении, особом, которое умом непостижимо, лишь озарению доступно.
– И что же подсказывает, твоих прекрасных чувств, благое озаренье? – спросила королева.

Адя принял глубокомысленный вид и указал перстом в обратную сторону:
– Нам туда. Уверен в том и убежден безмерно.
– Ой, это почему же? – взвизгнула Подлодка.
– Безмерно можно быть только самонадеянным, – сказала Брунхильда, – У тебя есть на то основания?
– Особым даром обладаю, знать то, чего другим неведомо, – гордо ответил Адя.
– Да не слушайте вы его, – вмешалась Корова, – ему лишь бы свое эго потешить.

– Так, во-первых, туда мы не пойдем, по той простой причине, что там болото, – сказала королева, – Во-вторых, крышка, если это крышка, должна иметь края по всем краям, так что направление неважно. Другое дело, идти бы следовало туда, где лежит ближний край, но нам это неизвестно. А потому, мы пойдем туда, куда идти всего проще и легче. Вот по этой прямой дороге, куда мы сразу и направлялись. Возражения есть?
– Нет! Нет возражений! Все правильно! – закричали Корова и Подлодка.
– Ну, коли вы настаиваете на своем монархическом, так сказать, самовластье, Ваше величество, то я вынужден подчиниться смиренно, – вымолвил Адя.
– А я никому и не позволю возражать моей королеве, – впервые подал голос Лохматая Зверюга, – Даже тому, у кого дубина в качестве авторитета, или авторитет в качестве дубины.
– Спасибо, Зверюга, – сказала Брунхильда.
– Но ведь мой авторитет непокобелим! Или как это, непоко..., – возразил было Адя.
– Все! Никому не ссориться! Идем.

Не медля более, экспедиция двинулась по выбранному пути. Шли они, шли, и наконец, пришли. Перед их взором раскинулось шикарное лазурное море, с травой и пальмами на берегу. Серая крышка заканчивалась как раз над берегом, так что сразу за ее краем уносилось ввысь голубое небо с летящими облаками, все как положено.

– Колоссально! Вот где я поплаваю! – закричала Подлодка.
– Ура-ура! Мы добрались до края! Вот где я полетаю! – замычала Корова.
– Я уже имел честь не далее как намедни прогуливаться по берегу, однако пальмы там отсутствовали, а имели место быть лишь коряги, – заметил Адя.
– Да, это как будто другое море, не наше, – сказала Брунхильда.
– Да какая разница! Побежали туда скорей! Купаться!

Вся компания с энтузиазмом ринулась навстречу открывшей свои объятия мечте. Впереди всех мчался Зверюга, поскольку он и бегал на своих лапах быстрее всех. Он же первым и втемяшился всеми четырьмя лапами в неожиданно возникшую, но невидимую стену. Остальные, не поверив своим глазам и неудачному опыту Зверюги, проделали тот же опыт. Натолкнулись, упали, убедились, что стена действительно существует.

Поднявшись, все в недоумении принялись ходить туда-сюда и ощупывать стену. Она, будучи совершенно прозрачной, оказалась твердой и непроницаемой, как стекло, а вдобавок обладала отражающей способностью, но не вполне зеркальной. К всеобщему удивлению, это странное зеркало отражало не окружающую местность и предметы, а лишь смутные силуэты наших героев, которые с той стороны смотрелись как призраки. Данный факт их всех озадачил еще больше.

– Да что это за хрень такая! – воскликнул, утративший все красноречие Адя.
– Ну вот, выбирались из под крышки, выбирались, а уткнулись в зеркало, – разочарованно пролопотала Подлодка.
Королева молчала в раздумье, Зверюга с неудовольствием фыркал, а Корова все пробовала поверхность на ощупь, то рогами, то копытами. Но все тщетно. Ситуация казалась тупиковой.

– А ну, дерзну-ка я разоблачить сию профанацию своим профанатором, – сказал Адя. Размахнувшись дубиной, он долбанул по стеклу изо всей своей дурацкой мочи. Но зеркало даже не завибрировало, не говоря уж о трещине, словно было нерушимым как скала, и в то же время чем-то нематериальным.

– Здесь требуется не сила, а что-то другое, – предположила Брунхильда.
– Да нет же, надо сильнее, и чем-нибудь потверже, – сказал Адя, покосившись на Подлодку.
– Даже и не вздумай! – только и успела выкрикнуть Подлодка, но Адя, не спрашивая, схватил ее и ударил в стекло как тараном. С тем же, однако, результатом.
– Ах ты сволочь! – закричала Подлодка, – Зверюга, спаси!
Лохматая Зверюга подскочил к Аде, и тот сразу же отпустил свою жертву, опасливо пятясь.

– Знаешь что, Адя, – сказала королева, – еще одна такая выходка, и ты будешь с позором изгнан из нашей команды.
– Лады, лады! – принялся оправдываться Зеленый, – Чего вы все взъелись? Она ведь железная, что с ней сделается!
– А давай твоей башкой попробуем, она наверняка тверже! – закричала Подлодка.
– Ты же сама хотела купаться, вот я и старался, для тебя же. Ну, не получилось, что поделаешь, все равно на тебе не ласты, а сапожки. Как ты в них будешь плавать?
– Это тебя не касается! Я и без ласт могу. А вообще, ты гад, ненавижу тебя!
– Ну ладно, прости, не злись, – сказал Адя, примирительно сгладив тон. Он, конечно, был гадом, но в сущности, добрым в душе, как ни парадоксально.

– Ваше величество, – обратилась к Брунхильде Корова, – нам надо что-то предпринимать. Может, я поднимусь наверх, насколько позволит крышка, осмотрюсь кругом?
– Давай, моя хорошая, расскажешь потом, где там и что, и куда нам идти, – ответила королева.

Оранжевая Корова расправила крылья и взлетела, описывая круги по спирали. Крылышки у нее были на удивленье совсем небольшие, однако ей каким-то непостижимым образом удавалось летать, вполне себе непринужденно. Остальные, задрав головы, с ожиданием следили за всем процессом пилотирования. Покружив немного под самой крышкой, Корова начала снижаться и вскоре, к всеобщему удовлетворению, успешно приземлилась.

– Ну? – спросила королева.
– Вы знаете, вон там, – указала Корова рогами, – виднеется какой-то город. Больше ничего примечательного не заметила. Может, туда и направимся?
– Да, – сказала королева.
Все тоже согласно закивали головами, и даже Адя не стал возражать. На том порешили и отправились в путь.

Шли они, шли, и наконец, пришли. Это был город, в котором громоздились, тесня друг друга, здания всевозможных учреждений. Ни торговых, ни развлекательных центров, ни даже жилых домов нигде не было видно, одни учреждения. На каждом здании висела вывеска из длинных и непонятных аббревиатур, из чего следовало, что собственно названия заведений были еще длинней и непонятней.

Столь плотное скопление различных организаций, которые, несомненно, служили исключительно на пользу общества, свидетельствовало о том, что город был весьма значимым, а его служители – очень важными персонами. Прохожие на улицах встречались редко, зато повсюду сновали автомобили, мчавшиеся куда-то по чрезвычайно срочным делам. Каждый водитель держал в руке сотовый телефон, умудряясь управлять машиной и одновременно вести переговоры, не менее срочные.

Из всего этого можно было заключить, что обитатели города занимались не работой, а какими-то очень важными государственными делами, что, понятно, две большие разницы.

Наша компания бродила по улицам в поисках учреждения, которое могло бы помочь в их проблеме. Проблема оставалась прежней, пресловутая крышка, висевшая и над городом. Наверняка и его обитатели были озабочены тем же, недаром же повсюду кипела такая бурная деятельность. Аде, как самому образованному и грамотному, было поручено читать вывески зданий.

– Так, что тут у нас, – комментировал он, задрав голову, – «Борщевание борщей». Серьезное заведение. Надо заглянуть.
– Да иди ты со своими борщами! – кричала ему в ответ Подлодка, – Нам что-то по поводу крышки надо!
– Так ведь борщ имеет к тому прямое отношение! Когда он в кастрюле варится, накрывается крышкой.
– Дальше, дальше идем, – командовала королева.
– А вот еще, очень любопытно, – читал Адя, – «Брыжжевание брыжжей». Зайдем?
– Ты что, издеваешься?! – возмущалась Подлодка.
– Ладно, наверно у них слишком узкая специализация. А вот смотрите: «Исправление привкуса». Интересно, какого привкуса? Может, привкуса крышки?
– Адя, не болтай чепухи, – отвечала Брунхильда, – Мы сюда не развлекаться пришли.
– А вот, наверно то, что нужно: «Безалкогольный туалет».
– ...!!!
– Ну все, все, молчу. Читайте тогда сами, раз такие умные!

– Это все понятно, – сказала Корова, – но нам лучше поискать заведения с аббревиатурами, они обычно такими серьезными делами занимаются, что дальше не куда.
– Вот именно, что если дальше некуда, то никуда и дальше, – ответствовал в своей манере Адя, – А нам надо, чтобы принципиально куда, и категориально откуда.
– Замолчи, наконец! – прервала его Подлодка, – Вон там, кажется, солидное заведение, большими буквами написано: «УЧРОХРЗДРАВИСЧТПОХ». Звучит убедительно. По крайней мере, там есть корень «здрав», наверно по части здоровья населения. Ведь они должны заботиться о здоровье? Ведь крышка ему вредит?
– Ладно, давайте зайдем, – предложила королева.

На входе их встретил дежурный врач.
– Больные? – спросил он.
– Нет, мы по поводу крышки, – ответила Брунхильда.
– Какой такой крышки?
– Той, что висит над городом и небо закрывает.
– Ну, так и что?
– Но как же, ведь крышка не пропускает солнечный свет!
– Ультрафиолетовое излучение, любезнейшие, крайне негативно влияет на нормальное течение болезни. Болезнь должна развиваться так, как ей положено развиваться.
– Очень разумные доводы, – приветствовал своего единомышленника Адя, – позвольте пожать вам руку.
– Но погодите, – сказала королева, – ведь крышка нам всем продыху не дает, она напрямую вредит и здоровью в том числе!
– Нет, нами уже строго научно доказано и обосновано, что крышка совершенно безвредна, – заявил врач.

– Скажите, пожалуйста, – обратилась к нему Корова как самая вежливая, – а как расшифровывается название вашего уважаемого заведения?
– «Учреждение охраны здоровья и счастливые похороны», – снисходительно ответил врач.
– Значит, вы все-таки занимаетесь вопросами здоровья?
– Мы не занимаемся, мы охраняем.
– Так у вас что, охранная организация?
– Точно.
– И как же вы охраняете здоровье населения?
– Мы не само здоровье охраняем, а население от здоровья.
– Ну а болезни-то вы лечите?
– Разумеется. Лечение болезней – наш основной профиль.
– Позвольте, – не унималась Корова, – но ведь без излечения не будет и здоровья!
– Совершенно верно. Именно поэтому мы и лечим болезни. Сам процесс лечения – вот что главное.
– А выздоровление вас разве не интересует?
– Во-первых, у нас уже такие болезни, которые не излечиваются. А во-вторых, если все будут выздоравливать, кого мы тогда будем лечить? Все, любезнейшие, вопросы исчерпаны, если у вас имеются какие-нибудь болезни, добро пожаловать, а если нет...

– Да все понятно, нам тут делать нечего, – прошептала Брунхильда на ухо Корове, – пойдем отсюда.
– Пожалуйста, один только последний вопрос! – не могла уняться Корова, – А что вы в основном лечите, какова основная болезнь?
– Любовь, черт ее дери. Очень опасная штука.
– А можно нам взглянуть на процесс лечения? Ведь он так важен!
Врач на минуту заколебался, но в разговор включился хитрый Адя.
– Любезнейший коллега, меня так вдохновила ваша философия, что не могу удержаться, чтобы не выразить вам свое восхищение!
– Ладно, вон докторица сюда направляется, обратитесь к ней.

– Больные? – тут же задала дежурный вопрос докторица.
– Нет, мы практиканты, – ответил за всех Адя, – интересуемся методами лечения любви.
– Ах, вот как? Похвально.
– Позвольте полюбопытствовать, каких успехов вы достигли на столь конструктивном и ответственном поприще?
– Поприще наше технически слабо оснащенное, еле справляемся. Да и болезнь уж больно заразна.
– Ну а лекарства какие-либо от этой чрезвычайно вредной болезни имеются?
– Наши ученые доктора уже почти вплотную приблизились к изобретению универсального средства, антилюбвин называется. Но это пока в стадии разработки.
– А как работают прочие методы?
– Основной принцип, дать понять пациенту, что он очень, очень болен. Тогда болезнь, бывает, уходит сама.
– О, это замечательно! Значит, положительные результаты все-таки имеются?
– Да, но не особо. Лечим их, лечим, этих люблюдков, а они, паразиты, не хотят выздоравливать.
– Но ведь выздоровление не столь уж и важно, главное, собственно процесс лечения!
– Да-да! Какой способный молодой человек! Вы все правильно понимаете.

– Ну а можно ли нам взглянуть на сам процесс? – включилась Корова, – Ваш богатый опыт для нас очень ценен.
– Пожалуйста, – согласилась польщенная докторица, – вот как раз сейчас собираемся заняться усиленной терапией. Пойдемте в лабораторию.
Вся компания последовала за докторицей, а Корова по ходу задавала еще вопросы.
– Скажите, а они сами к вам обращаются за лечением?
– Приходят, и поодиночке, и парами. Но это в основном по несчастной любви. Остальных силой приводят.
– Зачем же так жестоко?
– А как прикажете поступать с антисоциальными элементами? Если с ними не бороться, что тогда станет с обществом?
– И какими методами вы их лечите?
– Для пар мы проводим курс обезлюбливающей терапии. А если поступает одиночка, с диагнозом неразделенной любви, так его сразу в реанимацию. Но вам повезло, у нас тут одна парочка, он ее любит, она его нет, вот и обратились к нам за помощью, добровольно. Мы подобную сознательность граждан очень приветствуем, поэтому проведем с ними облегченный сеанс, не очень болезненный.

Они подошли к операционной, которая снаружи была оборудована стеклом, а изнутри зеркалом, что давало возможность наблюдать за всем процессом, будучи незамеченными.
– Вот, видите, как удобно, – обратилась докторица к делегации, – Я отсюда буду руководить операцией, а вы можете смотреть.

Внутреннее убранство операционной было не совсем обычным, там отсутствовало главное – операционный стол с приспособлениями и инструментами. В центре стоял один лишь прочный стул с привязными ремнями, рядом с ним небольшой столик, да стеклянный шкаф, по-видимому, с медикаментами. На стульчиках у стены сидели парень с девушкой, по бокам их стояли два медбрата крепкого телосложения, а еще медсестра возилась со шприцами и какими-то пузырьками.

– Так, ребята, усаживайте пациента на стул, – скомандовала через микрофон докторица.
Братья, не церемонясь, схватили парня под локти и поволокли к стулу. Тот, не ожидая такого обращения, начал было сопротивляться, но с ним быстро справились, привязав накрепко руки и ноги к подлокотникам и ножкам стула.
– Что вы собираетесь делать? – закричал парень.
– Ничего страшного, пациент, успокойтесь, это совсем не больно, – прозвучал голос докторицы из-за стекла.
– Дорого-ой! – окликнула его девушка, – Ты не волнуйся, ведь мы тебе хотим только добра! Тебя вылечат, и ты снова станешь нормальным.
– Отвяжите меня сейчас же! – снова закричал юноша, – Я отказываюсь от операции!
– Извините, у вас нет такого права, – ответила ему докторица, – Да вы и впрямь, успокойтесь, все будет хорошо.
И тут же добавила, обращаясь к братьям:
– Заклейте ему рот скотчем! Или нет, лучше возьмите лейкопластырь из аптечки, для такого симпатичного юноши не жалко.

Наша компания следила за всем этим действом с нескрываемым ужасом и удивлением.
– А зачем же рот заклеивать? – спросила Корова.
– Если они станут друг с другом разговаривать, это превратится в обычную ссору, а поскольку они могут потом помириться, то все лечение пойдет насмарку. Говорить должен только один, здоровый пациент.
– Сестра, вводи ей сыворотку! – скомандовала докторица.
– А это еще что такое? – спросила Брунхильда.
– Сыворотка правды, очень эффективное средство, она напрочь устраняет способность к дипломатии в таких делах.
– Причем тут дипломатия?
– Не будьте наивной, милочка, люди не склонны говорить всю правду как есть. Вот еще, начнет она его жалеть, уговаривать, а еще чего доброго влюбится, не дай-то бог. У нас такие случаи бывали, так что теперь мы научены горьким опытом.
– Да, не забудь влить хорошую дозу кофеина, – добавила докторица.
– А это зачем?
– Чтоб разговорчивей была. Пусть выговорится, как следует, уж сразу, поскорей, выложит все, что о нем на самом деле думает, а не то, что обычно, вокруг да около, да всякое такое. Иначе сеанс может затянуться надолго.

Девица начала было возражать, мол, и так всю правду скажет, и зачем все это, и скрывать ей нечего, и только добра она желает своему несчастному, однако ей сделали строгое внушение, что это обязательная часть процедуры, и избежать ее никак невозможно. В общем, та согласилась. Сестра быстренько сделала свое дело, усадила девицу на стул напротив парня и отошла в сторону.

Несчастный сидел привязанный, с заклеенным ртом, и лишь смотрел во все глаза на свою возлюбленную. Та некоторое время тоже сидела спокойно, потом вдруг оживилась, вскочила со стула и принялась ходить взад-вперед, оглядываясь на привязанного, который продолжал следить за ней глазами. А затем начала свой монолог.

– Ну, дорогой, не смотри на меня так! Ты же знаешь, мы желаем тебе только добра! Заметь, не я одна, мы все! Ведь это для твоего же блага! Ты просто очень-очень болен! Говорят, это излечимо, это скоро пройдет! Я, конечно, польщена твоим чувством, но пойми, ты не стоишь даже легкой влюбленности! Да, ты так много для меня сделал, и я тебе так благодарна, так благодарна! Я буду осыпать тебя своими благодарностями! Засыплю тебя по самую макушку! Неужели тебе этого мало? Да, ты хороший человек и верный друг, но у меня даже и в мыслях не было рассматривать тебя в качестве возлюбленного! И не смотри на меня так! Повторяю, ты не стоишь даже легкой влюбленности! Говорю так не потому, что хочу тебе сделать больно, а лишь для твоего скорейшего выздоровления! Да, я часто делаю тебе больно. Но ведь я сразу извиняюсь, чего же тебе еще надо? Обещаю, всегда-всегда, делать тебе больно, и сразу извиняться! Ведь это же правильно? Клянусь, я буду очень щедро осыпать тебя своими извинениями и благодарностями! Мне их для тебя совсем не жалко! Как и самого тебя, впрочем. Зато я сейчас скажу тебе одну очень приятную вещь: ты мне очень нравишься! Но любить тебя? О, ничего подобного даже и близко нет! И я совсем не понимаю, почему мой беззаботный флирт давал тебе такую надежду и повод?

У парня уже вовсю лились из глаз слезы. Но девица так разошлась, что даже медбратья с сестрой начали переглядываться, не пора ли ее остановить.
– Слушайте, прекратите сейчас же! – воскликнула королева, – Неужели вы не понимаете, что это издевательство!
– Не кипятитесь, милочка. Это лечебный сеанс, вы же сами просили показать. Однако его действительно придется прекратить. Но не потому, что вы этого потребовали, а потому что больной попался тяжелый. Безболезненная процедура не подействует.
– Это, по-вашему, называется безболезненно? – возмутилась королева, – А что же тогда у вас болезненно?
– Так, отвязывайте его, – не обращая внимания, скомандовала докторица, – И в реанимацию, живо!
– Господи, что вы собираетесь с ним делать?!
– Ничего особенного. Сначала курс электрошоковой терапии, пока не угомонится, потом амбулаторное лечение медикаментами, они его окончательно успокоят.
– Вы что, хотите его в овощ превратить?!
– Ну что вы! У нас только официально сертифицированные антидепрессанты и успокоительные. Все очень гуманно, и на благо пациента и общества, – докторица в упор посмотрела на королеву, – Милочка, да я вижу, вам самой лечение требуется!

– Ваше величество, прошу Вас, не подавайте виду, а то нас всех тут сейчас успокоят, – прошептала ей на ухо Корова, – Зверюга вон уже весь в комок сжался, он ведь тоже в вас влюблен, боится, что и его сюда упрячут.
– Хорошо, вы меня убедили, наверно так будет лучше, – притворно спокойным голосом сказала королева.
– Лучше! Конечно лучше! Даже и не сомневайтесь.
– Ну ладно, а что вы делаете, если пациент все-таки не поддается лечению?
– О, на тот случай у нас имеется особое отделение, «Счастливые похороны».
– И чем же оно занимается, это ваше отделение? – еле сдерживаясь, спросила Брунхильда.
– Тоже, очень гуманными процедурами. Вводится очень хороший, совершенно безболезненный укол, и пациент, наконец, обретает счастье.
– То есть, вы его попросту умерщвляете?
– Ну конечно! Вы сами рассудите, если человек не может найти счастья в этой жизни, зачем его мучить? Наш девиз: милосердие! Мы поступаем очень гуманно со всеми, кто к нам попадает. А кто упрямится и не желает получить от нас помощь, те травятся, топятся, вешаются... Ну не эстетично это, по меньшей мере, согласитесь. А еще с высоток прыгают, асфальт пачкают, в общем, безобразие сплошное. Теперь понимаете, какую гуманную цель мы преследуем, и какую важную миссию выполняем?
– Да, да, вы меня окончательно просветили, – сказала королева, – Совершенно и полностью с вами согласна.
– Вот и ладненько! А заболеете, так милости просим к нам!
– Обязательно!

Парня тем временем уже отвязали от стула, и одели в смирительную рубашку. А девица все не унималась и желала ему всех-привсех благ. Ее тоже пришлось уводить под руки в «комнату для отдыха».
– Все, пора сваливать отсюда, – прошептал Адя, подавая всем знаки, – Весьма и оченьно вам признательны за столь поучительную демонстрацию и лекцию.
– Приходите еще, всегда к вашим услугам! – объявила довольная собой докторица, и препроводила всю делегацию на выход.

Оказавшись на воле, компания дружно выдохнула, и тут же поспешила убраться подальше от учреждения под вывеской «УЧРОХРЗДРАВИСЧТПОХ». Удалившись на приличное расстояние, они еще долго брели с понурыми головами, храня молчание.
– Скверное заведеньице, – наконец, вымолвил Адя. Видимо, даже его пробрало.
– Парня жалко, – сказала Подлодка.
– А девице, похоже, сыворотку вкололи напрасно, она бы и так справилась, – добавила Корова.
– Ладно, попробуем обратиться в другие учреждения, – сказала королева, – только теперь надо быть осторожней.
Один лишь Зверюга не проронил ни слова, думая о чем-то своем. С молчаливого согласия всех, команда отправилась на дальнейшие поиски.

Продолжение следует

Вадим Зеланд
[Link]

Offline

#150 2016-04-21 22:17:35

Hermione
христианка
Topic curator
Registered: 2015-08-31
Posts: 1,847
Reputation :   91 

Re: Рассылка Вадима Зеланда

Уважаемые Читатели!
Продолжение книги «Жрица Итфат» уже скоро-скоро. А сегодня у нас в гостях «Территория самопознания», рассылка издательства ВЕСЬ. (Ранее велась мной, на прежнем ресурсе.)

Все, что несет в себе драйв настоящей жизни, достойно внимания. Особенно в нашем социуме, погруженном в виртуальную реальность. Нижесказанное – применительно не только к мужчинам.

Всё копировать не буду. Кому интересно, пройдите по ссылке:

Выпуск N 15. У нас в гостях

Last edited by Hermione (2016-04-21 22:18:06)

Offline

Users in this topic: 0 guests, 0 registered users

Board footer

[ Generated in 0.263 seconds, 13 queries executed - Memory usage: 2.26 MiB (Peak: 2.78 MiB) ]

Трансерфинг на практике. Обсуждаем и творим свою реальность с Лорой Лотос & Дракошей Хивонг